Каждый день Мусаси помогали не меньше пятидесяти крестьян, и к осени была возведена надежная дамба. Зимой они приготовили поля, а весной пустили на них воду и посадили рис. К началу лета саженцы риса окрепли, а конопля и ячмень на сухих местах быстро шли в рост. На следующий год урожай должен удвоиться, а на третий — увеличиться втрое.
Крестьяне стали приходить к дому Мусаси, чтобы сердечно поблагодарить его, женщины приносили ему овощи. Однажды толпа крестьян явилась к Мусаси с кувшинами сакэ и исполнила священный танец под бой барабанов и свист флейт. Мусаси втолковал крестьянам, что успехом они обязаны не ему, а себе самим.
— Я делал все, чтобы вы поверили в свои силы, — говорил он.
Мусаси посетовал на крестьян монаху, сказав, что они безмерно превозносят его, бродячего ронина.
— Они и без меня должны верить в себя, — сказал Мусаси монаху. На прощанье он подарил монастырю фигурку Каннон, вырезанную из дерева своими руками.
На следующее утро деревня переполошилась.
— Неужели ушел?
— Не может быть!
— Он исчез, в доме пусто.
В тот день опечаленные крестьяне не вышли в поле. Монах строго отчитал их, обвиняя в неблагодарности и заставляя не забрасывать то, чему они с таким трудом научились. Крестьяне соорудили миниатюрный храм, поместив в нем статуэтку Каннон. Утром и вечером, проходя мимо святилища, крестьяне добрым словом поминали Мусаси.
Садо поблагодарил монаха за рассказ, ничем не выдав досады, как принято у людей его сословия.
Окрестности окутала весенняя дымка. Погоняя коня, Садо думал: «Напрасно я надолго отложил эту поездку. Я допустил небрежность в исполнении своего долга перед своим хозяином и подвел его».
Дорогу на Симосу на восточном берегу реки Сумида, в том месте, где ответвляется путь на Осю, перекрывали большие ворота. Там находилась укрепленная застава, свидетельство твердой власти Аоямы Таданари — нового градоначальника Эдо. Мусаси и Иори дожидались своей очереди. Три года назад войти и выйти из Эдо было несложно. С тех пор город заметно разросся, стало больше домов и меньше пустующих участков.
— Эй, ронин, подходи, твоя очередь!
Двое стражников в кожаных хакама тщательно обыскивали Мусаси, а третий тем временем задавал вопросы.
— По какому делу в столицу?
— В общем-то без особого дела.
— Без определенной цели?
— Я изучаю боевые искусства. Можно сказать, что мое дело — совершенствовать боевые качества самурая.
Стражник замолчал. Мусаси ухмыльнулся.
— Откуда родом?
— Деревня Миямото уезда Ёсино в провинции Мимасака.
— Кому ты служишь?
— У меня нет хозяина.
— Кто дает средства на странствия?
— Никто. Я рисую, вырезаю из дерева статуэтки и расплачиваюсь ими за еду и ночлег. Часто ночую в храмах. Иногда даю уроки фехтования. Этим и живу.
— Откуда следуешь?
— Последние два года я занимался земледелием в Хотэнгахаре в Симосе. Я не собирался посвятить всю жизнь крестьянскому труду, поэтому ушел из деревни.
— Есть где остановиться в Эдо? Запрещено пускать в город людей, которым негде жить в столице.
— Есть, — твердо ответил Мусаси, поняв, что допросу не будет конца, если говорить правду.
— Где?
— У Ягю Мунэнори, владетеля Тадзимы.
Стражник от изумления открыл рот.
Мусаси в душе похвалил себя за находчивость. Его не волновало возможное разоблачение. Он полагал, что в доме Ягю о нем слышали от Такуана. Если вдруг начнут дознание, то Ягю не станут отказываться от знакомства с ним. По случаю и сам Такуан может оказаться в Эдо. Он и представил бы Мусаси аристократическому дому. Конечно, прошло время вызова на поединок Сэкисюсая, но Мусаси по-прежнему мечтал сразиться с Мунэнори — наследником прославленного отца, хранителем стиля Ягю и военным наставником сёгуна.
Имя аристократа зачаровало стражей.
— Ну ладно, — дружелюбно проговорил стражник. — Не стал бы тебя беспокоить, знай, что ты вхож к Ягю. Видишь ли, по дорогам бродят разные самураи. Приходится быть начеку с ронинами. Служба, сам понимаешь.
После еще двух-трех незначительных вопросов, заданных скорее для порядка, стражник сопроводил Мусаси через ворота.
— Господин, — обратился Иори к Мусаси, — почему они так придираются к ронинам?
— Ловят лазутчиков.
— Кто же из них явится сюда в обличии ронина? Неужели здесь настолько глупые чиновники? Их дурацкие вопросы задержали нас, опоздали на переправу.
— Тихо, услышат. Ни о чем не беспокойся. Полюбуйся Фудзиямой, пока не придет следующая лодка. Отсюда гора хорошо видна.
— Подумаешь, из нашего дома тоже видно.
— Да, но здесь иной вид.
— Как это?
— Фудзияма никогда не бывает одинаковой, она меняется каждый день, каждый час.
— Мне она кажется неизменной.
— Ты просто не пригляделся. Она многолика в зависимости от времени года, погоды, места, откуда на нее смотришь. Каждый человек видит ее по-своему.
Не проявив интереса к горе, Иори подобрал плоскую гальку и ловко пустил ее по поверхности воды. Позабавившись, Иори подошел к Мусаси.
— Мы правда пойдем в дом Ягю?
— Надо подумать.
— Но вы же сказали страже?
— Да, я собирался к нему, но дело это непростое. Он ведь даймё.
— Он, похоже, очень важный господин, я тоже хочу стать таким.
— Важным?
— Да.
