— Слишком низкая цель.
— Как это?
— Посмотри на Фудзияму.
— Не собираюсь походить на нее.
— Ты должен, никому не подражая, стать безмолвным неподвижным гигантом. Такими бывают горы. Не суетись в тщетной надежде удивить людей. Они начнут уважать тебя, если ты того достоин. Подлинное уважение ничем не купишь.
Слова Мусаси пролетели мимо ушей мальчика. Подошла лодка, и Иори побежал занимать место.
Река Сумида отличалась своенравием, была глубокой в одном месте, мелкой в другом, то узкой, то широкой. Во время прилива вода в ней мутнела, а в устье Сумида расширялась чуть ли не вдвое. На месте переправы река почти сливалась с морем.
Над головой синело небо, вода была прозрачной, и Иори отчетливо видел стайки рыбешек в глубине. На дне среди камней он заметил ржавый шлем. Его совсем не интересовал разговор за его спиной.
— И вы полагаете, что все обойдется при том, что творится?
— Сомневаюсь.
— Я тоже. Рано или поздно, но дело дойдет до драки. Не хотелось бы, конечно, новой смуты.
Остальные пассажиры молча смотрели на воду, показывая полное безразличие к разговору. Все боялись правительственных соглядатаев. Откровенные смельчаки рисковали жизнью, высказывая собственное мнение.
— Судя по тщательности проверок на заставах, мы, похоже, на пороге войны. Эти строгости введены недавно. Ходят слухи о лазутчиках из Осаки.
— А ограбление домов даймё? Власти помалкивают, ведь грабят тех, кто по долгу службы обязан поддерживать порядок.
— Вряд ли грабители пошли бы на такой риск. Это проделки лазутчиков. Ни один бандит не осмелится полезть в усадьбу даймё.
Пассажиры представляли как бы весь Эдо в миниатюре: возчики леса с опилками на одежде, две дешевые девицы из веселого квартала, вероятно приехавшие из Киото, три здоровенных парня с бычьими шеями, артель землекопов, роющих колодцы, две проститутки, заигрывавшие с мужчинами, монах — насельник храма и странствующий монах, ронин, подобный Мусаси.
Лодка причалила, пассажиры сошли на берег.
— Эй ты, ронин! Ты кое-что потерял, — окликнул Мусаси коренастый парень, протягивая ему парчовый мешочек, настолько старый и потертый, что от золотой нити осталось лишь воспоминание.
— Это не мое. Наверное, оставил кто-то из пассажиров.
— Мой! — схватил мешочек Иори, быстро засунув его за пазуху.
— Какой пострел! — возмутился парень. — Отдай! Сначала отвесь мне три поклона, а потом получишь мешочек. Не поклонишься, швырну тебя в реку.
Мусаси заступился за мальчика, сказав, что тот слишком мал.
— А ты кто такой? Брат? Хозяин? Как тебя зовут?
— Миямото Мусаси.
— Что? — уставился на Мусаси парень. — Будь внимательнее! — заметил он Иори.
Парень пошел прочь, но Мусаси удержал его:
— Извините, не уделите мне минуту?
Вежливость Мусаси застигла парня врасплох. Он резко обернулся, невольно сжав рукоять меча.
— В чем дело?
— Как вас зовут?
— Зачем это?
— Вы же узнали мое имя. Вежливость требует, чтобы и вы назвались.
— Я один из людей Хангавары, Дзюро.
— А теперь пошел вон! — подтолкнул его Мусаси.
— Я этого тебе не забуду! — убегая, крикнул парень.
— Трус! Надо было еще ему поддать, — сказал Иори, довольный, что за него расквитались.
По дороге в город Мусаси завел серьезный разговор.
— Иори, пойми, жизнь здесь совершенно отличается от деревенской. Там нашими соседями были лисы и белки, а здесь множество самых разных людей. Следи за своим поведением.
— Да, учитель.
— Земля становится раем, если люди живут дружно. У каждого человека есть плохие и хорошие качества. Случаются времена, когда верх берет дурная сторона человеческой натуры, и земля из рая превращается в ад. Понимаешь?
— Кажется, — ответил притихший Иори.
— Люди придумали хорошие манеры и этикет, которые не допускают проявления плохих сторон. Этикет укрепляет порядок в обществе, который является высшей заботой правителей страны. — Мусаси помолчал. — Твое поведение на пристани… Конечно, случай пустяковый, но твои манеры разозлили того человека. Ты огорчил меня.
— Да, господин.
— Не знаю, где мы с тобой остановимся, но в любом месте ты должен соблюдать правила и держаться вежливо.
Мальчик поклонился. Некоторое время они шли молча.
— Господин, не возьмете ли вы мой мешочек? Вдруг я его потеряю.
Взяв мешочек, Мусаси внимательно осмотрел его.
— Отец оставил его тебе?
— Да, господин. Я забрал его у настоятеля храма в начале года. Монах не взял ни песчинки. Возьмите себе немного.
— Спасибо. Я сохраню твой мешочек.
«Мальчик в отличие от меня практичен в жизни», — подумал Мусаси, сознавая свою беспомощность в денежных вопросах. Врожденная сметка ученика напомнила учителю о повседневных заботах людей. Мусаси тронуло доверие Иори. Мусаси хотелось сделать все возможное для развития способностей в мальчике.
— Где мы заночуем? — спросил Иори.
Город мальчику понравился, он с любопытством оглядывался по сторонам.
— Ой, сколько там лошадей! Верно, их продают. — Иори обрадовался коням, словно встретил старых друзей на чужбине.
