— Ты должен убить его, пока я жива.
— Не волнуйтесь, мой могучий меч поразит его на ваших глазах.
Кодзиро пошел с письменным прибором к ручью. Смочив палочку туши, он быстро и четко написал послание. Каллиграфия его была столь же совершенна, как и стиль. Поставив именную печать, он подписался:
«Сасаки Ганрю, вассал дома Хосокавы».
— Иди сюда, смелее! — позвал Кодзиро Иори. — Отнеси письмо Мусаси. Не потеряй, это важное послание.
Иори некоторое время стоял, глядя исподлобья, потом схватил письмо.
— Что в нем?
— То, что я сказал этой почтенной женщине.
— Можно посмотреть?
— Я запечатал свиток.
— Если в нем есть что-то оскорбительное, я письмо не возьму.
— В письме нет ни одного грубого слова. Я попросил Мусаси не забывать о нашей договоренности. Я жду его в Будзэне, если он надумает прийти. Я с нетерпением жду этой встречи.
— Какой встречи?
— На грани жизни и смерти. — Щеки Кодзиро слегка порозовели.
— Хорошо, я доставлю письмо, — ответил Иори, засовывая свиток за пазуху.
Отбежав метров на тридцать, он обернулся, высунул язык и крикнул:
— Старая ведьма!
Осуги было бросилась за ним, но Кодзиро остановил ее.
— Пусть бежит, — произнес он со снисходительной улыбкой. — Он еще маленький. — Окликнув Иори, Кодзиро крикнул: — Ничего приятного не скажешь на прощанье?
— Нет… — сдавленным голосом отозвался Иори. — Ты еще пожалеешь о своем письме. Мусаси не проигрывает таким, как ты.
— А ты подражаешь ему? Никогда не теряешь надежды? Мне нравится твоя преданность. Если он погибнет, приходи ко мне, и я пристрою тебя подметать сад.
Иори, не понимая, что Кодзиро дразнит его, оскорбился до глубины души. Схватив камень, он замахнулся, но застыл под взглядом Кодзиро.
— Прекрати! — властно приказал Кодзиро.
Иори показалось, будто глаза Кодзиро пронзили его. Он бросил камень и бежал, пока в изнеможении не упал в траву. Отдышавшись, Иори в задумчивости сел. Он считал Мусаси великим человеком и сам хотел стать таким. Он знал, что у Мусаси много врагов. Иори поклялся себе, что будет прилежно заниматься, дабы поскорее стать достойным помощником своему учителю. Вспомнив пронизывающий взгляд Кодзиро, Иори задумался, сможет ли Мусаси победить столь сильного соперника, и с огорчением признал, что самому Мусаси надо еще много учиться и упражняться.
Иори решил идти в Титибу, чтобы доставить письмо Кодзиро, и только теперь вспомнил про коня. Он громко засвистел, подзывая коня и прислушиваясь, не раздастся ли топот копыт. Ржание донеслось со стороны пруда, но когда Иори добежал туда, то не увидел ни коня, ни пруда — туман сыграл с ним злую шутку.
В одиночестве, на безлюдной поздней осенью равнине, Иори грустил, подобно траве, воде, стрекозам. Из глаз его полились слезы, но это были светлые, облегчающие душу слезы. Обратись к нему сейчас кто-нибудь, нет, не человек, а звезда или дух равнин с вопросом, почему он плачет, Иори не ответил бы. Он мог бы только сказать, что часто плачет от одиночества среди равнины.
Слезы сняли тоску с сердца мальчика. Он почувствовал умиротворяющую ласку земли и неба. Иори взбодрился и повеселел.
Фигуры пешего и конного возникли на фоне заходящего солнца.
— Не Иори ли там?
— Похоже, он.
Иори обернулся на голоса.
— Учитель! —закричал он, бросаясь к всаднику.
Добежав до Мусаси, он вцепился в стремя, боясь, что все ему грезится.
— Почему ты здесь один? — спросил Мусаси.
Звучал знакомый ласковый голос учителя, по которому истосковалась душа мальчика. Мусаси сильно осунулся, а может, игра вечерних теней делала его лицо худым.
— Я собирался в Титибу…
Иори узнал своего коня.
— Конь бродил один на лугу у реки, — смеясь, объяснил Гонноскэ. — Я решил, что бог равнин послал его Мусаси. Кстати, такое седло может быть только у самурая с доходом не менее чем в тысячу коку риса.
— Конь вообще-то не мой, а Синдзо, — объяснил Иори.
— Ты все еще живешь в их доме? — спросил Мусаси, спешиваясь.
— Такуан отвел меня туда.
— А как наш новый дом?
— Готов.
— Можно возвращаться к себе.
— Учитель… Почему вы такой худой?
— Я некоторое время занимался медитацией.
— Как вам удалось освободиться?
— Гонноскэ расскажет. Могу лишь добавить, что боги не оставили меня в беде.
— Не волнуйся, Иори, — вмешался Гонноскэ. — Никто теперь не сомневается в невиновности Мусаси.
Иори начал рассказывать про разбойников, Дзётаро и их встрече, о «мерзкой старухе»… Здесь он вспомнил про письмо.
— От Кодзиро? — удивился Мусаси. — Где ты его видел?
— В деревне Нобидомэ. Старуха вместе с ним. Он сказал, что направляется в Будзэн. С ним был отряд самураев Хосокавы… Учитель, будьте начеку, он — опасный человек.
Мусаси кивнул, засовывая нераспечатанный свиток во внутренний карман кимоно.
— Кодзиро очень сильный, правда? — продолжал Иори, считая, что Мусаси не прислушался к его предупреждению. — Почему он против вас?
За разговором они не заметили, как добрались до отстроенного заново дома. Иори побежал в деревню раздобыть еды, а Гонноскэ принес воды и развел огонь в очаге.
