Затем, возвращая ей разум, в дверях замелькали огоньки – свечи – мужчины ввалились в комнату.
– Что за черт?
– В чем дело?
– Господи, что такое?
Дрожа, Вера сделала шаг вперед и упала на пол.
Она почти не чувствовала, как кто-то склонился над ней, пригибая ее голову к коленям.
Вдруг кто-то вскрикнул, и при словах: «Бог мой, вы только поглядите!» – она пришла в сознание. Открыла глаза, подняла голову. И увидела, куда глядели мужчины, подняв свечи.
С потолка лентой свисала широкая прядь морской травы. Это она коснулась в темноте ее шеи. Это ее Вера приняла за липкую, влажную ладонь, руку того, кто, восстав из мертвых, пришел забрать у нее жизнь!
Она истерически засмеялась:
– Это водоросли… просто водоросли… это они так пахнут…
И тут же почувствовала слабость – волны дурноты снова накатывали на нее одна за другой. И снова кто-то взял ее за голову и стал пригибать к коленям.
Ей показалось, будто прошли века. Ей принесли что-то попить – к губам прижался стакан. В нос ударил запах бренди.
Она хотела сделать глоток, как вдруг что-то тоненько зазвенело у нее в мозгу – сигнал тревоги. Она села, оттолкнула стакан и отрывисто спросила:
– Где вы это взяли?
Ответил Блор – не сразу, после паузы:
– Внизу.
– Я не буду это пить… – слабо вскрикнула мисс Клейторн.
С минуту все молчали, потом Ломбард засмеялся и с одобрением произнес:
– Молодец, Вера. Мыслите по-прежнему ясно, хоть вас и напугали до полусмерти. Я принесу свежую бутылку.
И он вышел.
Вера неуверенно сказала:
– Кажется, со мной все в порядке. Выпью воды.
Армстронг поддержал ее, и с его помощью она встала на ноги. Шатаясь, подошла к раковине, ухватилась за ее края, чтобы не упасть. Открыла холодный кран, набрала в стакан воды.
– Бренди был нормальный, – обиженно сказал Блор.
– Откуда вы знаете? – возразил Армстронг.
– Я ничего в него не подсыпа́л, – злобно огрызнулся бывший инспектор. – Вы же на это намекаете, как я понимаю…
– Я ничего такого не утверждаю, – возразил доктор. – Но и не исключаю возможности, что вы или кто-нибудь другой могли туда что-то положить.
В комнату стремительно вошел Ломбард. В руках у него была непочатая бутылка бренди и штопор. Он сунул запечатанное горлышко бутылки Вере под нос.
– Вот, видите, девочка? Все чисто, без обмана. – Снял с бутылки фольгу и вытащил пробку. – Счастье, что в этом доме большой запас спиртного. Предусмотрительный мистер А.Н. Оуэн…
Вера вздрогнула.
Армстронг держал стакан, Филипп наливал бренди.
– Выпейте, мисс Клейторн, – сказал последний. – Вы пережили сильное потрясение.
Вера глотнула спиртного. Ее лицо опять порозовело.
– Ну, вот, одно убийство мы предотвратили! – со смехом произнес Ломбард.
– Думаете… думаете, он так задумал? – почти шепотом спросила девушка.
Ломбард кивнул.
– Наверняка надеялся, что вы умрете от страха… А что, кто-нибудь другой на вашем месте и умер бы – правда, доктор?
Армстронг, ничем себя не выдавая, сказал с сомнением:
– Гм, трудно судить. Женщина молодая, здоровая… сердечной недостаточностью не страдает… Маловероятно. Хотя, с другой стороны…
Он взял принесенный Блором стакан, опустил палец в бренди, осторожно лизнул. Выражение его лица не изменилось. Он неуверенно продолжил:
– Гм, вкус как будто нормальный…
Блор шагнул вперед и злобно заявил:
– Еще раз скажете, что я его отравил, и я набью вам морду.
Вера, которая уже совсем пришла в себя после бренди, направила разговор по другому руслу внезапным вопросом:
– А где судья?
Все переглянулись.
– Странно… Я думал, он пошел вместе с нами.
– И мне так показалось… – кивнул Блор. – Что скажете, доктор, вы ведь поднимались за мной по лестнице?
– По-моему, он поднимался следом… – произнес Армстронг. – Правда, ему за нами не угнаться. Он же старик…
Все четверо опять переглянулись.
– Чертовски странно… – сказал Ломбард.
– Надо идти его искать! – воскликнул Блор.
И он пошел к двери. Остальные последовали за ним, Вера шла последней.
Спускаясь по лестнице, Армстронг кинул через плечо:
– Конечно, он мог остаться в гостиной.
Они прошли через холл. Армстронг громко крикнул:
– Уоргрейв, где вы, Уоргрейв?
Ответа не было. Мертвую тишину дома нарушал лишь шелест дождя за окнами.
Вдруг у входа в гостиную доктор замер. Другие столпились у него за спиной, заглядывая ему через плечо.
Кто-то вскрикнул.
У противоположной стены, в кресле с высокой спинкой сидел судья Уоргрейв. По обе стороны от него горели две свечи. Но зрителей поразило другое: на нем была красная мантия, а на голове – серый судейский парик…
Армстронг сделал всем знак не подходить ближе, а сам, пошатываясь, точно пьяный, приблизился к недвижной фигуре в кресле. Затем нагнулся и заглянул в недвижное лицо с открытыми глазами. Потом быстрым движением приподнял парик. Тот упал на пол, открыв взглядам высокий, с залысинами, лоб судьи с аккуратным круглым отверстием посередине, из которого вытекала темная струйка.
Доктор поднял безжизненную руку и пощупал пульс. Потом повернулся к остальным и сказал безжизненным, далеким голосом:
– В него стреляли…
– Господи – револьвер! – воскликнул Блор.
Тем же мертвым голосом доктор добавил:
