Энджел, будто не верила в происходящее и глупо хлопала своими длинными ресницами, как корова на лугу.
– Сейчас же, – резко сказал он и со звучным шлепком кинул папку на стол.
Поджав недовольно губы и отпустив мой локоть, она вышла, оставив нас наедине.
В кабинете воцарилась тишина. Алекс хмуро смотрел на меня из-под сдвинутых на переносице густых бровей.
– Что за спектакль? – ровная интонация и никаких всплесков агрессии, лишь голубые глаза, полыхающие откровенной злостью, выдавали его с головой.
– Спектакль? Здесь только одна белобрысая актриса, – огрызнулась я.
– Какого черта происходит? Ты не можешь врываться ко мне в кабинет, когда тебе вздумается и орать. Тем более, при моих подчинённых.
– Я и не стала бы этого делать, если бы ты ответил хоть на одно моё сообщение, – продолжала беситься я.
– Сбавь тон, я сказал! – насквозь пронизывающий взгляд болезненно скрутил мои органы тугим узлом. Подчёркнутое равнодушие на скульптурном лице в купе с убийственным тоном заставили меня вынуждено сбавить обороты.
Поджав губы, я чуть ли не пыхтела, испепеляя его взглядом. Снова приказы. Моя внутренняя стерва требовала отмщения. Она убрала двустволку и, достав лук со стрелами, по-охотничьи целилась в наиболее уязвимые места, радостно прогнозируя мучительную боль.
– Простите, что не отвечаю вашим требованиям, господин президент, – я показательно присела в реверансе. – Не все, к сожалению, обладают присущим вам букетом достоинств.
