– Кто тебе мешает восполнить их сейчас со мной? Перед тобой живой учебник. Спрашивай, записывай, запоминай. Пока еще есть носители истории рода, за них надо ухватиться обеими руками и вынести все, что только можешь. У каждого последующего поколения таких возможностей все меньше и меньше. Особенно если ты оказываешься слишком далеко от земли, где жили твои предки.
Ари понимал, что дядя прав, и даже его вечное внутреннее сопротивление всему, что шло от семьи, начало давать сбой. Возможно, виной тому была смерть отца. Часто это сопротивление возникало лишь в противовес всему, что скажет отец. С кем же воевать ему теперь? Если отца больше нет, то это превращается в бессмысленную борьбу с самим собой, ведь это история и корни не только отца, но и его собственные. В тот день по пути к Айя-Софии Ари размышлял о том, сколько людей должно было родиться и выжить, чтобы на свет появился он. Сотни жизней ради одной-единственной, которой было суждено родиться в Тбилиси. Но ведь это не просто какие-то условные жизни с именами, датами рождения и смерти. Это были настоящие люди. Такие же, как он. С горячей кровью, теплым дыханием и надеждами. Какие у них были истории любви, переживания, мысли?.. Как много всего происходило в жизни этих сотен людей. И как мало он о них знает, а главное – совершенно не понимает, что это были за люди.
Айя-София своими многочисленными куполами и мощью завораживала еще издалека. Огромная мечеть, которая когда-то была христианским собором, символизировала победу османов и ислама в многовековой борьбе. Это Ари знал еще из учебника по истории. Правда, истории Турции там отводился от силы один параграф. Больше рассказывалось о временах правления Ататюрка и его взаимоотношениях с советскими лидерами. Учительница принципиально подчеркивала, что Ататюрк был хитер и давал Советам надежду на то, что и его страна присоединится в будущем к коммунистам, лишь бы те помогали ему строить важные объекты. После – вильнул хвостом и был таков. Для обывателя история очень некрасивая. Но можем ли мы винить страны за то, что у каждой из них свои интересы? Все пытаются выжить. И в этой борьбе о чести помнят не всегда.
– И снова мечеть. – Дядя Мсто начал стягивать с себя обувь, балансируя на одной ноге.
– Что еще можно было искать в Иране и Турции? – Ари пожал плечами. – Между прочим, уникальное явление – сплетение христианства и ислама.
– Сейчас оценим твое уникальное явление.
Оставив обувь на деревянных полках, они прошли внутрь. В мечети сновали толпы туристов, фотографирующих каждый сантиметр. Ари плавно протискивался между ними, пытаясь найти наиболее удачную точку для обзора. Остановившись практически посередине, прямо под куполом, он несколько раз повернулся. На внутренней части купола виднелось древнее христианское изображение. Рисунок был истерт по краям, но цвета оставались еще довольно насыщенными. Можно только представить, насколько феноменально это выглядело в момент своего появления. Ари предположил, что на рисунке Дева Мария, раз у нее на коленях расположился младенец. Своды, удерживающие купол, украшали огромные круглые щиты. На их черной основе золотым цветом были выведены красивые надписи на арабском. Ари решил, что, должно быть, как и в иранской мечети, это цитаты из Корана. Возможно, даже имена Аллаха. Каллиграфия всегда нравилась Ари. Сейчас же, когда он вглядывался в надписи, для него это не было уже чем-то просто красивым. Ему виделось за этим некое тайное знание, до которого он еще не добрался.
– Просто невероятно, – прошептал дядя Мсто. Он опасался говорить в полный голос в мечети, хотя она и была полна галдящих туристов. – Они оставили христианские фрески, хотя и превратили собор в мечеть.
– Думаю, тут все охраняется ЮНЕСКО, и вряд ли они смогли бы просто все закрасить.
– Это сейчас, – начал спорить дядя Мсто. – Но когда они превратили это место в мечеть, то могли сделать все, что им вздумается. Даже загрунтовать Марию с Иисусом.
Они прошли чуть ближе к одной из колонн, на которой был прикреплен щит с арабскими буквами. Над их головами покачивались замысловатые люстры на длинных цепях.
– Тогда не понимаю, как так вышло, что они не уничтожили их. Ислам ведь запрещает любое изображение человека.
– Возможно, дело в том, что это Мария с младенцем. В исламе они тоже упоминаются, хоть и под другими именами. Иса – один из их пророков.
– В том-то и дело. Разве можно изображать пророка?
– Я, конечно, не знаток их порядков, но слышал, что это запрещено. Харам.
– Может, их правители были мудрее наших и понимали, что такое великое искусство? – спросил Ари.
Дядя Мсто недоверчиво фыркнул.
– Вот уж не думаю. Правители во все времена жестокие и безумные. Причина в чем-то другом. Надо было все же нанять гида.
