Уже около года Нарэ тайком встречалась с Давидом, высоченным учителем физкультуры из школы неподалеку. Черноволосый, кудрявый, с большим красивым носом и пухлыми губами, он поразил ее, как только они познакомились. Конечно, она, как любая порядочная девушка из приличной семьи, выждала некоторое время, строя из себя недотрогу, а потом назвала ему заветные цифры – номер их домашнего телефона. Сразу же условились, что если он слышит не ее голос на том конце провода, то молча кладет трубку. Давид исполнял все указания Нарэ, и за двенадцать месяцев их встреч и телефонных бесед никто из домочадцев не догадался, что у младшенькой появился ухажер. Напротив, все ломали голову над тем, как бы поудачнее выдать ее замуж. Учеба в училище подходила к концу, дольше тянуть было нельзя. Лимит свободы был исчерпан. Активнее всех была мать семейства, которая искала идеального жениха не покладая рук. Посещала буквально все езидские свадьбы, помолвки и любые мало-мальски значимые встречи.
– Один сброд, – любила смачно обругать она всех, снова не найдя достойного кандидата. – Честное слово, даже не знаешь, за кого выдать дочь. Тяжелое дело – растить детей в это смутное время. Кто-то уезжает, кто-то уже то в России, то во Франции, кто-то ударился в христианство, прости их Ходэ, а кто-то с такой репутацией, что лучше бы тоже убрались куда подальше.
– С каких это пор невесты ищут женихов? – ерничал в ответ муж. – Вариант найдется сам. И пусть, как и положено по традициям, приходит на смотрины, а мы тут уже решим.
– Скажешь тоже. – Она фыркнула на несмышленого мужа. – Если так сидеть и ждать у моря погоды, то дождешься только выброшенных морем рыбешек. Я сама найду того, кто мне приглянется. И смотрины я уж как-нибудь да устрою.
Сказано – сделано. Через множество своих друзей и знакомых мать Тары умудрилась найти для младшенькой просто золото, а не жениха. Семья не замечена ни в одном скандале, ни пятнышка на них. Отец – видный в прошлом военный – ушел в бизнес (слово это всем нравилось уже только за одно его иностранное звучание) и уже сколотил неплохое состояние. Мать – бывшая учительница музыки – теперь была хозяйкой новомодного салона красоты. Сын же их – адвокат. Не могло быть более желанной профессии для будущего зятя. Переговоры с потенциальными новыми родственниками прошли быстро, и уже через неделю после знакомства они явились в дом к родителям Тары присмотреться к будущей невесте и отпить из поднесенного ею стакана.
Нарэ по глупости ли своей или из страха перед родителями о существовании Давида умолчала и, как овечка, приготовленная к жертвоприношению для Ходэ, отдалась судьбе. Поднося воду и сваренный ею кофе по-восточному незнакомым людям, она молилась Господу: «Хоть бы не понравиться им». Однако у Ходэ были другие планы. Видимо, он считал, что Нарэ должна сделать сознательный выбор. Так что помолвку назначили через месяц.
Прошла она весело и шумно. Новые родственники явились в дом к невесте, нагруженные подарками. Корзины с фруктами, сладости, одежда и косметика были упакованы в оберточную бумагу и перевязаны красными лентами. Гости охали и ахали, засматриваясь на расточительность нуворишей и подаренные ими украшения из золота. Браслеты, кольца, колье, серьги блистали на Нарэ, как на праздничной елке. Стоя в центре комнаты под пристальными взглядами гостей, она пыталась не думать о Давиде. Как же ей рассказать ему о случившемся? И как же убедить себя, что все прошлое теперь не важно? Теперь ей предстояла иная жизнь с другим человеком.
– Теперь ты наша! – воскликнула мать жениха, набрасывая на плечи Нарэ алую шаль.
Гости захлопали в ладоши и стали пританцовывать, соединяясь в хоровод. Взявшись за мизинцы, они ходили вокруг невесты с женихом, пока музыканты запредельно громко играли на зурне. Звуки ударов по дхолу отдавались набатом в голове у Нарэ, сливаясь с безумным хаосом ее вопросов к себе.
Почему? Зачем? Что же сказать Давиду?
Через пару дней она решила ему позвонить. Встретиться смелости не хватило. Отказ от Нарэ Давид принять не пожелал. Как же так: он езид, она езидка – разве может кто-то быть против их союза? Возмутившись поступком девушки, он мог бы просто счесть ее легкомысленной и выкинуть из головы, но это было не в его характере. Нежданно явившись к Нарэ домой, он обнаружил у нее уже официального жениха – несчастного соперника, хилого адвокатишку. Через полчаса к оскорбленному жениху присоединилась вся его родня, пока Давид в одиночку сражался за ту, что желал больше всего на свете, – за Нарэ. Ругань и крики продолжались несколько часов, привлекая внимание всех соседей. Они будут шептаться о скандале еще месяц. Вышел он знатным – это было очевидно всем. Мать Тары рвала на себе волосы и кидалась на Нарэ, вопя, что та опозорила ее на всю жизнь:
– Бессовестная! Какая бессовестная! Я ей – лучшего жениха, а она мне такое выкинула, что людям на глаза показаться стыдно!
