Так Тара, морщась от жуткого запаха в вагоне, полном людей, которые несколько дней толком не могли помыться, впервые доехала до Москвы. Она дивилась ее размерам и широким проспектам, тому, что вокруг нет ничего, что было бы сделано из туфа. Привыкшая видеть в Армении повсюду строения из туфа, она была уверена в том, что и в Москве будет что-то похожее. Не менее поразительными ей казались и местные девушки. Глядя на их наряды из самых разных тканей, она думала, что здесь у каждого есть знакомый, который знает, где достать практически все что угодно. В Армении такое возможно, если у тебя есть родственники за рубежом, или ты дружишь с кем-то из иностранных студентов, или если ты как-то связан с партийной элитой. На крайний случай были магазины «Березка», но покупки там мог себе позволить далеко не каждый. Для большинства товары из этих магазинов существовали практически как далекие звезды эпохи: ты видишь их по телевизору, знаешь, что они где-то есть, но даже не надеешься к ним хотя бы раз прикоснуться.
После первой поездки в Москву Тара вернулась домой полная впечатлений и несколько месяцев без устали делилась ими с подругами, надеясь когда-нибудь снова побывать в далеком городе. Потом она еще пару раз съездила в Москву, пока ее окончательно не захватили учеба, замужество, рождение ребенка и самая обычная жизнь. Когда же муж решил, что переезд из Грузии обратно в Армению был плохой идеей и им следует поехать в Москву, Тара была счастлива. Живя своими воспоминаниями о советской Москве, которую она видела только на летних каникулах, она была разочарована, когда увидела Москву девяностых. Грязный серый город, полный мусора, вечных разборок с перестрелками и новостей о том, что сегодня кого-то убили в его собственном подъезде, а вчера взорвалась машина какого-то важного человека. И практически всегда важный человек был бандитом. Что было еще хуже – бандитами стали и люди из милиции, которых Тару когда-то научили уважать. Теперь же противный участковый звонил в дверь их с Шиваном скромной съемной квартирки и постоянно требовал денег без повода. Наличие разрешения на проживание не отбивало у него охоту получить мзду. Жаловаться же на него кому-то даже не приходило в голову, настолько это было нормальным явлением для всех вокруг.
Ари шел рядом с матерью, быстро перебирая короткими ногами. Резинка, которой мама соединила его варежки, чтобы они не потерялись, терлась о спину. Он постоянно хотел почесаться, но делать это в одежде было неудобно. Дождаться бы уже школы, когда можно будет все с себя скинуть и с удовольствием поскрести спину.
– Почему ты так странно дергаешься? – спросила Ари мать. – Снова спина чешется?
Ари кивнул огромной, обмотанной шарфом головой.
– Давай помогу. – Тара стянула перчатку и, запустив руку под дутую куртку сына, стала скрести ногтями по его рубашке.
– Выше, – командовал Ари. – Теперь левее.
– Теперь хорошо?
Ари снова кивнул, стараясь, чтобы при этом шапка не закрыла ему обзор полностью.
– Замечательно. – Тара обняла сына и задержала в объятиях на несколько секунд. Потом кивнула в сторону забора, которым было огорожено здание школы. – Теперь беги и веди себя хорошо.
Ари даже не шелохнулся.
– Знаю, что не хочешь, но что поделать. Такова детская участь – ходить в школу.
– Там все ужасно злые и совсем со мной не дружат.
– Они тебя пока просто плохо знают. Через пару месяцев у тебя уже будет куча друзей.
Ари, помнивший, что мать осенью говорила то же самое, уже сомневался в ее правоте.
– Ари, правда! – продолжала настаивать Тара. – Я тебе обещаю, совсем скоро тебе там понравится. Беги, в школу нельзя опаздывать.
Медленным шагом, явно выражая свое недовольство, Ари побрел в сторону самого нелюбимого на тот момент места на земле. Тара же смотрела сыну вслед и старалась подбодрить себя тем, что однажды ему и правда будет там нравиться. Скоро у него появятся друзья, по-настоящему, а не только в ее обещаниях. Свои переживания Тара могла задвинуть в самый дальний угол и смириться с тем, что живет на чужбине, совершенно не в тех условиях, к которым привыкла, и не той жизнью, о которой мечтала. Но на тревоги сына она не могла с легкостью закрыть глаза. И угораздило же их переезду случиться именно в то время, когда тут постоянно взрывают дома, а любой человек, не выглядящий как типичный славянин, кажется москвичам подозрительным. Косые взгляды и чувство, что ты здесь нежеланный гость, угнетали Тару. Она твердила себе, что должна держаться ради сына. Его будущее здесь, надо лишь перетерпеть трудности.
