Спустя почти двадцать минут скитаний в толпе людей, так и норовящих тебя толкнуть и незаметно что-то у тебя утянуть, – Тара знала, что сумку надо прижимать к себе крепко и держать у живота, – она добралась до заветной цели. Крепко сбитая женщина с пышными розовыми щеками стояла словно статуя, на руках у нее были перчатки без пальцев: так удобнее считать купюры. Подойдя к ее прилавку ближе, Тара стала разглядывать все, что на нем лежит. Огромное количество новомодных американских кукол с выбеленными волосами и в коротеньких платьях. Таких, снова подумала Тара, она в своем детстве никогда не видела. Да и нужна ли детям кукла с такой грудью? Скептически приподняв левую бровь, она перевела взгляд в сторону. Рядом с грудой мягких игрушек, прикрытых от снега полиэтиленовой пленкой, стояло несколько картонных коробок с заветными роботами. На каждом из них черным маркером была написана цена. Тара охнула. Здесь роботы, конечно, стоили дешевле, чем в магазине, но цена все равно кусалась.
– Что-то конкретное ищете, милочка? – обратилась к ней продавщица. Активно перекатывая во рту жвачку, она окинула оценивающим взглядом густо накрашенных глаз потенциальную покупательницу. Видимо, поняв, что денег у той немного, решила проявить участие. – Готова торговаться, но больше пятидесяти рублей ни на что не скидываю.
Тара кивнула ей в ответ. Робот был дорогим. Надо подумать, от чего она могла бы отказаться в следующем месяце. Возможно, удастся растянуть оставшиеся крупы на чуть более длинный срок, чем она рассчитывала. Да и на празднование Нового года нет смысла готовить десятки блюд, как когда-то. В конце концов, кто здесь придет к ним в гости? Максимум пара друзей Шивана. Даже их жены здесь не живут. Они ведут спокойный привычный быт в Армении, а мужья навещают их раз в год.
– Мне вон ту самую левую коробку. – Тара указала пальцем на самого дешевого робота, надеясь, что сыну он все же приглянется.
Отсчитывая купюры Тары, продавщица слюнявила пальцы, раскрыв широкий алый рот.
– Возьмите сдачу и приходите еще.
Прихватив коробку, положенную в небольшой пакет, Тара направилась обратно через весь рынок к автобусной остановке. Чувствуя, что совсем коченеет, она сжимала руки в замок и растирала пальцы. Тонкие перчатки не спасали от холода. Ничего, главное, что она нашла подарок сыну – робота. Он постоянно о них говорил в последнее время. Тара хотела хоть чем-то его порадовать и отвлечь от недовольства школой. Остальное ей казалось неважным и таким мимолетным. Разве она будет вспоминать этот холод, да и вообще весь этот день через несколько лет? Он сотрется из ее памяти, как тысячи других. Надо лишь добраться до дома. Там она выпьет чашку крепко заваренного черного чая, отогреется, вытянув ступни к батарее, и потом возьмется за приготовление ужина. Оставалось еще немного картофеля – целое богатство! Надо будет нажарить его на топленом масле, Ари любит ее картошку.
Тара села в автобус. В сторону ее дома он шел пустым. Она выдохнула с облегчением, опускаясь на протертое кресло. Значит, хотя бы эти двадцать минут не будет ощущения, будто каждый, кто входит в автобус, ей не рад и считает именно ее виновницей всех своих бед. Откинувшись на спинку сиденья, Тара позволила телу слегка обмякнуть. Водитель вез ее по дорогам, которые она уже знала как свои пять пальцев, но не чувствовала родными. Снег за окном начал валить еще сильнее. Под вечер будет вьюга. Хорошо, что первоклассники занимаются не очень долго. Она успеет забрать сына до того, как все вокруг будет скрыто пургой. Погруженная в свои мысли, Тара проехала нужную остановку. В последнее время невнимательность стала ее частой спутницей. Стараясь не впасть в бессильную злость, Тара вышла на чужой улице, сделала глубокий вдох, как учила сына, и задержала дыхание.
Раз. Два. Три. Четыре… Двадцать четыре. Двадцать пять. Двадцать шесть.
Шумный выдох.
Все хорошо.
Выровняв дыхание и убедившись, что сердце стучит чуть тише и ей не хочется стиснуть кулаки настолько сильно, чтобы почувствовать ногти сквозь тонкие перчатки, Тара пошла домой пешком. Ветер со снегом хлестал ее в лицо, засыпал за ворот пригоршни холодного порошка.
Когда через несколько лет такой же холодной зимой Тара шла на тот же самый рынок, она и правда не особо помнила день покупки робота. За это время Москва не стала ей домом, но ее масштабы и серость перестали быть пугающими, а люди не казались такими уж злыми. Скорее бесконечно одинокими в этой суете и молчаливой угрюмой толпе. Теперь они вызывали у Тары не желание спрятаться и стать невидимой, а любопытство. Она пыталась понять их привычки и ви́дение мира. Даже грубые старушки больше не казались ей ужасными. Они превратились в часть местного пейзажа. Как вечно летающие вокруг голуби или как ползающие тараканы, которых сколько ни трави, меньше не становится, ведь они всегда могут забежать к тебе в гости от соседей.
