— Ну что ж, не возражаю. Но срок дам сжатый, скажем, две-три недели — максимум. Договорились? Больше никак не могу. Нужен ты мне, старина.
Уже в дверях Кремнев остановил Фролова.
— А три дня отдыхать. Непременно. Слышишь? Это в срок не входит, — засмеялся он. — Отдыхать без всяких разговоров.
На другой день, несмотря на обещание отдыхать, Фролов занялся розысками Сергея Голубева. Ведь у летчика был тот таинственный талисман, который так неудержимо привлекал басмачей.
Но на первых порах Фролова постигла неудача. Он исколесил все летные отряды в округе, исходил все отделы штаба — Сергей как в воду канул. В авиационном отряде он числился пропавшим без вести.
Расстроенный вконец Фролов к концу четвертого дня вернулся в Дом дехканина, где снимал номер. Ему не верилось, что Серега, веселый, жизнерадостный Серега погиб. Он, как живой, стоял перед глазами: стройный, русоволосый, с застенчивой улыбкой на припухших по-детски губах. Он всегда смущался, когда Фролов заговаривал с ним о Джамге. Видно, она по-настоящему понравилась парню, хотя он отчаянно старался подавить в себе это чувство. «Ведь жена-то байская», — повторял он. Но чувство было сильнее его. Не погибни Джамга от рук басмачей, трудно сказать, как сложилась бы их судьба.
За то короткое время, что они были вместе, Фролов полюбил этого парня, так напоминавшего ему сына, убитого вместе с женой басмачами. Конечно, сыну было бы сейчас много меньше, чем Голубеву. Но Фролову представлялось, что сын вырос бы таким же высоким, статным, таким же увлекающимся, целеустремленным, как Серега. И таким же преданным революции. Уж об этом-то Фролов побеспокоился бы.
Нет, не мог погибнуть Серега. Не хотелось Фролову думать иначе. Он гнал прочь дурные мысли, только чем дольше продолжались поиски, тем упорнее эти мысли лезли в голову.
В вестибюле Дома дехканина Фролов неожиданно увидел своего верного ординарца Брамбаева, одного из пяти вырвавшихся с ним из пустыни. Брамбаев настолько ослаб, что ему пришлось задержаться в госпитале.
— Товарищ начальник, — бросился боец к Фролову, — тебя жду. Давно жду.
— Почему же в номер не зашел? Там бы подождал.
— Он не велит, — кивнул боец на швейцара в ливрее, важно восседавшего у двери. — Нельзя без хозяина, говорит. Хозяин разрешить должен.
Фролов с улыбкой посмотрел на своего ординарца. Он очень привязался к Брамбаеву за время службы в Хорезмском полку.
— Ну идем, — сказал Фролов. — Да, постой, как ты здесь очутился? Я же тебя в лазарете оставил. Поправляться велел.
— Зачем лазарет, товарищ начальник! Плохо лазарет. Не надо. Брамбаев совсем здоров.
Фролов опять улыбнулся, но ничего не сказал. Приход ординарца навел на неожиданную мысль: «А нет ли Голубева в госпитале?» Ведь могло же так получиться, что Голубев был тяжело ранен и имя его нескоро выяснили. А пока разбирались, в авиационном отделе поспешили занести в графу «Пропал без вести».
Не откладывая дела в долгий ящик, чекист на другой же день отправился по госпиталям. Он побывал в трех и уже отчаялся, как вдруг в четвертом, расположенном отдельно, вдали от города, ему неожиданно повезло. Дежурная сестра, хмуро выслушав Фролова, переспросила:
— Голубев? Летчик?
— Так точно, — обрадовался Фролов. — Он здесь?
— А вам, собственно, зачем?
— Это мой друг.
Сестра поджала губы и подозрительно посмотрела на него:
— Нету. Уехал ваш летчик..
— Куда?
— А я почем знаю?
В голосе сестры Фролов уловил враждебные нотки. Он понял, что ничего не добьется, если не назовет себя. Сестра сразу подобрела. Принесла историю болезни Голубева и рассказала, что летчику дали отпуск по болезни сроком на три месяца. От санатория он отказался и вдвоем с другим выздоравливающим, красноармейцем Гринько, который выписался досрочно, уехал на юг. А куда, она действительно не знает.
— Почему же вы мне сразу все не рассказали? — прощаясь, спросил Фролов.
— Потому что не знала, кто вы, — смутилась сестра. — Вчера приходил ко мне один человек, с бородой. Все о летчике выспрашивал. Уж больно он мне не понравился…
Фролов вышел из госпиталя и задумался: «Серега жив — это главное. Но кому он понадобился?.. Человек с бородой!..» Сам себе объяснить это обстоятельство Фролов так и не смог.
Весь путь по железной дороге Голубев и Гринько проделали сравнительно быстро. Ехали по тем временам не без комфорта. Как раненых, начальник вокзала посадил их вне очереди, и друзья захватили две верхние полки, Так что можно было поспать дорогой. Правда, и в вагоне друзья продолжали свой спор. Дело в том, что перед отъездом Голубев предложил пойти в управление ОГПУ и рассказать о платке, потому что дело могло оказаться серьезным. Гринько запротестовал.
— Виткиля мы знаем, шо це не басня, — заявил он. — Людей от дела оторвем. Спасибочки не скажут. Заявят: це ж на смих курям, хиба других забот у вас нема?
Сергей заколебался. История действительно странная. Могут не поверить, слишком на сказку похожа.
