Какое-то время они прочли вместе, но обстоятельства развеяли их в разные стороны. Однако они сходились ее несколько раз. За все это время Полина успела выйти замуж и развестись – это была какая-то тайна, о которой они никогда не говорили. В принципе, по слухам, Костин знал, что к чему (был у него одноклассник, который во всем завидовал Костину, вот он-то и стал мужем Полины; стал мужем на спор, на слабо, в очередном припадке любви сделал предложение, а Полина возьми и согласись; брак продлился не больше месяца – мама жениха на стояла на разводе).
Что произошло у Костина за эти годы? Ничего. Нет, события были, но значительных не происходило. Он не обзавелся женой и детьми, вел холостой образ жизни. Попытки построить семью были, но не с его стороны. Претендовали в основном на него, а он пытался сделать над собой усилие, но эти потуги приводили в конечном счете к разрыву.
В какой-то момент Полина огорошила его, что родила ребенка. Прикинув в голове, когда была их последняя встреча, он понял, что отцом вполне может быть он. Однако Полина сразу его огорчила (обрадовала), что отец вовсе не он. Такое известие Костина конечно уязвило, но между ими не было каких-то отношений, их встречи носили сугубо физиологический характер. Только секс. Никто никому ничего не должен. С Ванькой он даже пару раз погулял, а вот таинственного отца так ни разу не видел.
Потом он узнал, что регистрировать отношения они не стали, а после и вовсе разбежались. И нерегулярные встречи Костина с Полиной возобновились. И Ваньке нравился «этот дядя», а Костину нравился Ванька.
Не смотря ни на что, они по сути оставались лишь любовниками, которые делали одолжение друг другу. Но при этом они оставались и самыми близкими друзьями. Может быть они и не делились самыми сокровенными тайнами, но это не мешало им общаться честно и не скрывать что-то. С другой стороны, они не предъявляли друг на друга прав, и не интересовались теми людьми, что были за пределами их отношений. И выходило, что отношения у них были свободными.
В последние годы Полина решила возобновить практику и открыла кабинет. Что уж подтолкнуло ее к возвращению в психологию, Костину было не ведомо. Однако он видел людей, которым она помогла.
Обращаться же к ней со своей проблемой Костин и не думал. Во-первых, Полина отказалась бы – близкие не могут быть клиентами психолога, ведь это не этично. Во-вторых, он сам боялся говорить о своей проблеме, он даже старался не думать об этом, как о проблеме. Но чувство вины возвращалось, а в последние месяцы с завидной регулярностью, что иногда даже пугало Костина.
Но он жил с этим, и жил давно. И будет жить дальше.
Порой ему в голову приходила мысль отправится в церковь, исповедаться. Мысль приходила, он ее обдумывал, но воплощать не торопился. Последние лет пятнадцать он бывал в церкви только как в музее: исключительно архитектура и иконопись. Он смотрел на истово бьющих поклоны, на стоящих и немо крестящихся, на таких же любопытных как он, на зашедших случайно… И не чувствовал с ними никакого единения.
Ему казались забавными все эти странности по телевизору: девушки в шапках перед Храмом Христа Спасителя, судебный процесс над ними, и молебны, молебны, молебны… То в поддержку, то против. И превращение хулиганского поступки в политическое преступление заставляло его верить в слова Болотина о тридцать седьмом годе. Для себя Костин решил, что это показуха для народа, для поднятия рейтинга и без того высокого. Верить власти он перестал окончательно в 2000– м году, когда Путин с улыбкой рассказал на BBC про подводную лодку К-141, что она утонула.
До первой встречи оставалось чуть больше получаса, а судя по его мытарствам в пробке ехать ему намного дольше. Хотя судя по расстоянию – всего ничего. Но пространство в Москве не совпадает со временем; все три измерения в столице существуют по своим правилам.
Пришлось звонить и извиняться, просить подождать. Благо, что клиент также застрял в пробке.
Во дворе, как обычно, было проблематично найти место для машины. Костину пришлось потратить приличные количество нервов, чтобы припарковаться достаточно близко от подъезда Полины.
Дальше было проще. Знакомые домофон, подъезд, лифт и дверь. Полина открыла дверь и улыбнулась: «Проходи». Костин вошел и протянул цветы. И тут в коридор ворвался ураган.
– Привет!!! – и Ванька бросился к Костину.
– Привет-привет, дай только раздеться…
– Да уж, Вань, дай человеку раздеться, – сказал Полина, уходя в комнату. – Иди лучше помоги мне поставить цветы.
– Иду, мам…
Костин быстро скинул куртку и ботинки, влез в тапочки и пошел мыть руки. Глядя в зеркало, он отметил, что на полочке перед зеркалом не произошло каких-то существенных изменений. Костин поймал себя на этой мысли о ревности и сразу же запретил себе думать в этом направлении.
Цветы уже стояли в вазе, Ванька уже снова что-то строил из Лего. Весь пол был усеян детальками конструктора. Костин прислонился к стене, глядя на мальчишку. Сзади к нему подошла Полина и обняла за талию.
– Ты есть будешь?
