– Ну, кто знает, Мэри. Она как будто заблудилась. – Тут он пояснил: – Не как ребенок, который потерял родителей. Она совсем не волновалась при этом. Я бы сказал, что она
Девушка задала им несколько вопросов: здесь ли проходит Эльмира-авеню? Далеко ли до усадьбы «Фортуна»? Высокий ли там забор и есть ли рядом собаки средних или крупных размеров? И наконец:
– Вы слышали историю о Джоне и бесовке?
Пожалуй, любой понял бы человека, который, будучи в своем уме, обошел бы эту женщину по широкой дуге, встревоженно оборачиваясь, дабы убедиться, что та его не преследует. Но Мэри Леблан отличалась отчаянной участливостью, заставляющей людей давать деньги незнакомцам и приглашать нищих к себе на ужин.
– Эльмира проходит западнее, через квартал отсюда, мисс, – ответила она странной девушке.
– Ха. Ну, скажу я вам, в этом городе явно не хватает указателей.
– Да, мисс.
Судя по этому пересказу, Мэри и Винсент Леблан через слово вставляли «мисс» и «прошу прощения». Вероятно, даже ужасно странная белая женщина все же оставалась белой. Или, может, они опасались, что это сказочное испытание, в котором нищенка в итоге превращается в ведьму и наказывает тебя за дурные манеры.
– И там действительно стоит этот дом? «Фортуна», или как его там?
Лебланы переглянулись.
– Нет, мисс, я никогда о нем не слышала.
– Черт, – сказала белокожая девушка и сплюнула на брусчатку с плохо осознаваемым драматизмом, присущим многим девятнадцатилетним.
Потом Мэри Леблан спросила:
– Может, вы про… На Эльмира-авеню стоит Сент-Урс. – Винсент вставил, что в этот момент сжал ее руку, стараясь таким образом подать предупреждающий сигнал. – Это усадебный дом. Сколько себя помню, он стоял пустым.
– Возможно. – Девушка смотрела на нее по-кошачьи острым взглядом.
Мэри невольно перешла на полушепот.
– Просто, ну, вы упомянули эту историю, а я часто слышала… Это просто сказки, вы не подумайте, образованный человек в них верить не станет… Но я слышала, что в Сент-Урсе жил Джон Престер. И именно там он повстречал бесовку[6], мисс.
Улыбка Чеширского Кота, жадная и зубастая, расползлась на лице девушки.
– Неужели? Меня зовут Ади Ларсон. Можно я отниму у вас еще несколько минут, мисс?
Она попросила рассказать всю историю целиком в том виде, в котором они ее знали: про молодого красавца Джона, который каждое утро просыпался седым и усталым, помня путаные сны о звездном небе и диких скачках. Ади спросила, бывает ли кто-нибудь в Сент-Урсе (да, иногда мальчишки залезают туда на спор). Поинтересовалась, возвращаются ли они после этого (разумеется! Ну, разве что… Ходят слухи. О мальчишках, которые оставались там на ночь и возвращались лишь через год и один день. О мальчишках, которые прятались в кладовых и начинали грезить о дальних странах).
– И последний вопрос, друзья мои: как эта самая бесовка вообще попала в дом? Как она нашла беднягу Джона?
Лебланы переглянулись. Даже добросердечие Мэри пошатнулось перед странностью этой молодой женщины. И дело было не только в необычности ситуации: девушка в рабочей одежде бродит по улицам ночью; просто ее лицо будто светилось собственным светом, как газовая лампа, и сама она казалась одновременно охотницей и дичью, убегающей от чего-то и стремящейся к чему-то.
Но немногие способны оставить историю незаконченной. Это все равно что не закрепить последнюю нить на готовом изделии.
– Так же, как все бесовки попадают в дома, мисс. Находят щель, дыру или незапертую дверь.
Девушка ответила паре блаженной улыбкой, отвесила поклон и пошагала на запад.
В следующий раз ее увидели только через шестнадцать дней: мальчишки катили по улице обручи и вдруг заметили, как из Сент-Урса выходит белокожая женщина. Они описали ее внешний вид как «ведьминский»: ее простая одежда висела лохмотьями, дополненная странным плащом из блестящих черных перьев. Глаза покраснели, как от ветра, а улыбка, обращенная к ночному небу, была озорной, как будто она успела сдружиться со звездами.
Когда мальчишки начали расспрашивать ее о случившемся, девушка не смогла дать никакого объяснения, кроме бессвязных описаний высоких горных пиков, темных сосен и огней в небе, которые выглядели как розовый шелк, развешенный на звездах.
Когда я сам попытался спросить у нее, что она увидела за дверью – ведь была же там дверь, – она лишь рассмеялась.
– Бесовок, разумеется, что же еще? – Когда я нахмурился, Ади добавила, чтобы успокоить меня: – Послушай, не всякую историю следует рассказывать. Иногда пересказ похож на воровство. Ты отнимаешь у истории тайну. Оставь ты этих ведьм в покое.
