Если бы я не задумалась о его руках, сжимая записку, я бы, возможно, услышала шаги медсестер до того, как замок щелкнул, дверь открылась и они застыли на пороге, как две горгульи в накрахмаленных фартуках. Их взгляды пробежались по палате – пустая кровать, открытая задвижка на оконной раме, пациентка на полу в задранной ночнушке – и остановились на книге. Обе настолько синхронно двинулись ко мне, что, наверное, это была какая-то прописанная в уставе процедура. Скажем, «Процедура 4Б: действия в ситуации, когда пациентка встала с постели, а в ее руках обнаружены посторонние предметы».
Их пальцы вцепились в мои плечи, как когти гарпий. Я застыла – нужно оставаться спокойной, производить впечатление здоровой, вести себя хорошо, – но одна из них подняла книгу с пола, и я кинулась к ней. Мне тут же начали скручивать руки за спиной, и я принялась брыкаться, выть и брызгать слюной, сопротивляясь с яростью, свойственной лишь детям – и сумасшедшим.
Они были старше и сильнее и проявили удручающую ловкость, так что вскоре мои руки оказались прижаты к бокам, а ноги, спотыкаясь, шагали по коридору.
– Думаю, надо сразу к врачу, – произнесла одна из медсестер, тяжело дыша. Вторая кивнула.
Я успела мельком увидеть свое отражение в стеклянных окошках дверей, которые мы проходили: темный призрак, одетый в белый хлопок, со спутанными волосами и безумными глазами, в сопровождении двух женщин с прямой осанкой и в накрахмаленной форме, похожих то ли на ангелов, то ли на демонов.
Меня отвели на два этажа ниже к кабинету, на стеклянной двери которого золотыми буквами было написано: «Доктор Стивен Дж. Палмер, главный врач». Я увидела некую мрачную, ужасную иронию в том, что хорошее поведение и вежливые вопросы не помогли мне попасть сюда, но стоило мне начать выть и брыкаться, как я тут же оказалась возле кабинета врача. Может, мне следует почаще выть. Может, пора снова превратиться в строптивого ребенка, которым я была в семь лет.
В кабинете доктора Палмера стены были отделаны деревом, а стулья обиты кожей. Повсюду лежали старинные инструменты и висели в золотых рамках дипломы на латыни. Сам доктор, уже немолодой, равнодушно смотрел на всех сквозь маленькие очки в полуободковой оправе, примостившиеся на кончике его носа, как хорошо воспитанная проволочная птичка. Запах нашатыря и страха, пронизывавший лечебницу, здесь совсем не ощущался.
Меня это возмутило. Почему ему не приходится каждый день дышать этой вонью?
Медсестры усадили меня на стул и встали за спиной, угрожающе нависая. Одна из них вручила мою книжку доктору Палмеру. У него на столе она сразу стала маленькой и потрепанной, совсем не волшебной.
– Думаю, мисс Январри теперь будет хорошо себя вести. Правда, милая? – В голосе доктора слышалась непоколебимая уверенность, свойственная сенаторам и коммивояжерам – и мистеру Локку.
– Да, сэр, – прошептала я.
Горгульи-медсестры ушли.
Доктор Палмер пошуршал папками и бумагами на столе, потом взял перьевую ручку – тяжелая и уродливая, при необходимости она вполне могла сойти за скалку, – и я застыла на месте. Мне ведь однажды уже удалось открыть дверь словами, верно?
– Итак. Книга. – Доктор постучал по обложке костяшками пальцев. – Как ты пронесла ее в палату?
– Я не проносила. Она попала ко мне через окно.
Большинство людей не в состоянии отличить правду от лепета сумасшедшего. Советую попробовать, чтобы убедиться в этом.
Доктор Палмер коротко улыбнулся, глядя на меня с жалостью.
– А, понятно. Что ж, по словам мистера Локка, резкое ухудшение твоего состояния связано с твоим отцом. Не хочешь рассказать мне о нем?
– Нет. – Я хотела забрать книгу. Хотела, чтобы меня перестали связывать и выпустили на волю, хотела найти своего пса, подругу и отца. Я хотела выхватить эту чертову ручку.
Доктор снова выдавил жалостливую улыбку.
– Он был каким-то иностранцем, верно? То ли аборигеном, то ли негром?
Я с тоской представила, как приятно было бы плюнуть ему в лицо, забрызгав эти аккуратные очки слюной.
– Да, сэр. – Я постаралась снова изобразить из себя хорошую девочку, натянуть на лицо выражение кротости и послушания, с которым столько лет спокойно жила в особняке Локка. Получилось зажато и неубедительно. – Мой отец работал… работает на мистера Локка. Он археолог и путешественник. Его часто нет дома.
– Ясно. И недавно он скончался.
Я вспомнила, как Джейн сказала мне, что Локк не Господь Бог и что она пока не будет ставить крест на моем отце. О, папа, я тоже не готова поставить на тебе крест.
– Да, сэр. Прошу вас, скажите… – Я сглотнула, пытаясь привести в порядок свою маску хорошей девочки. – Когда мне можно будет вернуться домой?
Домой. Заглавная «Д» напоминает покатую крышу дома. Когда я произнесла это слово, то имела в виду особняк Локка с его знакомыми лабиринтами коридоров, потайными чердаками и теплыми стенами из красного кирпича. Но после всего, что случилось, я вряд ли могла рассчитывать туда вернуться.
