– Извините, сэр, но ей пора принимать ванну. Время для встреч с родственниками вышло.
С трудом сдерживаемая ярость заставила губы Хавермайера изогнуться, обнажая зубы.
– Мы разговариваем, – прошипел он. Слуги в особняке Локка после такого побежали бы прятаться по углам.
Но это был не особняк Локка. Миссис Рейнольдс прищурилась, поджав губы.
– Прошу прощения, сэр, но строгое соблюдение расписания очень важно для пациентов Брэттлборо. Их легко растревожить, а размеренный и предсказуемый распорядок дня помогает поддерживать спокойствие…
–
Затем он наклонился ко мне, опираясь на трость.
– Мы еще поговорим в ближайшее время, моя дорогая. Вы свободны завтра вечером? Я бы не хотел, чтобы нас снова прервали.
Я облизнула постепенно теплеющие губы и попыталась притвориться, будто я смелее, чем есть на самом деле.
– Разве… разве вам не нужно приглашение, чтобы войти?
Он рассмеялся.
– О, дорогая моя, не верьте всему, что пишут в бульварной литературе. Вы, люди, вечно пытаетесь придумать всему какие-то причины. Мол, чудовища нападают только на непослушных детей, блудниц и безбожников. На самом же деле все проще: сильные нападают на слабых где и когда им угодно. Так всегда было и будет.
– Сэр. – Медсестра шагнула ближе.
– Ладно, ладно, – отмахнулся от нее Хавермайер. Он сверкнул голодной улыбкой и ушел.
Из коридора еще какое-то время доносился бодрый стук его трости в такт удаляющимся шагам.
Во время мытья я вдруг начала трястись и не могла остановиться. Медсестры принялись суетиться и растирать меня теплыми полотенцами, но дрожь только усиливалась, пока я не упала голой на кафельный пол, обхватив себя за плечи, словно боясь, что они разобьются. Меня отвели обратно в палату.
Миссис Рейнольдс задержалась, чтобы пристегнуть к кровати мои покрытые гусиной кожей запястья. Я поймала ее руку в свои, прежде чем она успела закончить.
– Можно мне… Извините, вы не могли бы отдать мне книжку? Хотя бы на один вечер? Я буду хорошо себя вести. П-пожалуйста. – Хотела бы я сказать, что специально изобразила заикание, что все это было хитрой уловкой, придуманной с целью усыпить их бдительность перед моим побегом. Но я и впрямь тряслась в ужасе и отчаянии и просто хотела спрятаться от воющих в голове мыслей: «Хавермайер – чудовище. В Обществе полно чудовищ. Кто же тогда мистер Локк?» И еще: «Бад мертв».
Я не верила, что она согласится. До сих пор медсестры обращались с нами как с крупными и капризными предметами мебели, которую нужно регулярно кормить и приводить в порядок. Они разговаривали с нами, но всегда в легком несерьезном тоне, примерно так же, как жена фермера может разговаривать с курами. Медсестры кормили нас и купали, руки, прикасавшиеся к нам, больше напоминали грубый камень.
Но миссис Рейнольдс замерла и посмотрела мне в глаза. Казалось, это вышло случайно, как будто она на полсекунды забыла, что я пациентка, и увидела во мне обычную девочку, которая просит дать ей книгу.
Через мгновение ее взгляд метнулся в сторону, как испуганная мышь. Она крепко затянула манжеты, и я почувствовала собственный пульс, отдающийся в кончиках пальцев. Затем медсестра молча вышла из палаты.
Я снова заплакала. Я не могла даже вытереть из-под носа влажную дорожку соплей, не могла уткнуться лицом в подушку или подтянуть колени к груди. Но все равно продолжила плакать, прислушиваясь к шаркающим шагам в коридоре, пока наволочка не стала влажной от стекающих слез, а звуки за дверью не стихли. Электрические лампы зажужжали, прежде чем с треском погаснуть по щелчку выключателя.
В темноте было еще сложнее не думать о мистере Хавермайере. О том, как его белые паучьи пальцы тянутся ко мне из темноты, а синеватая кожа мерцает в лунном свете.
А потом в замочной скважине заскрипел и провернулся ключ, и дверь палаты открылась. Я дернулась, чувствуя, как сжимается сердце. Вот уже у входа в комнату возникает его силуэт в черном костюме, и постукивание трости все ближе…
Но это был не Хавермайер. Это была миссис Рейнольдс, держащая под мышкой «Десять тысяч дверей».
Она торопливо приблизилась к моей постели. В темноте медсестра казалась крадущимся белым пятном. Она положила книгу мне под одеяло и повозилась с манжетами, расстегивая их. Я открыла рот, но миссис Рейнольдс лишь покачала головой, не глядя мне в глаза, и ушла. Замок щелкнул.
Сначала я просто сжала свое сокровище в руках, погладила пальцем полустертое заглавие, вдохнула запах дальних стран и свободы.
Потом я подвинулась в пятно лунного света, открыла книгу и сбежала.
