– Это уже не имеет значения. Я все равно тебя нашла, и отныне между нами больше не будет никаких закрытых дверей. – Она произнесла это с таким пылом и бесстрашием, что вдруг стала похожа на рычащую тигрицу. И Йуль ей поверил.
Прошло еще несколько дней, прежде чем Йуль и Ади смогли просто спокойно лежать рядом на кровати, не испытывая лихорадочного желания снова и снова узнавать друг друга. Вдвоем они наконец определили приблизительные очертания любви и теперь готовы были продвигаться в более спокойном темпе, позволяя ей открываться постепенно, как открывается море перед рассекающей волны лодкой.
Ади казалось, что она обрела дом: после того как она столько лет бродила по узким тропам, оставленным историями, с неуемной тоской в душе, ей наконец больше не хотелось никуда спешить. Для Йуля же, напротив, это было начало пути. До этих пор он жил в привычных рамках науки, занимаясь своими исследованиями с пылкой целеустремленностью, почти не поднимая головы, чтобы взглянуть на горизонт. Но теперь он словно отчалил от пристани и устремился в океан. Какой смысл теперь в его исследованиях? Разве сравнятся загадки дверей с загадочностью этой белокожей женщины, растянувшейся у него под боком?
– И что мы теперь будем делать? – спросил он однажды утром.
Ади лежала в полудреме в розовато-жемчужном свете зари. Услышав тревогу в голосе Йуля, она рассмеялась.
– Все что захотим, Джулиан. Для начала можешь показать мне свой мир.
– Ладно. – Несколько длинных вдохов и выдохов. – Но сперва я хотел бы сделать кое-что еще.
Йуль встал и покопался в столе в поисках пера и флакона густых, похожих на желе чернил. Потом он опустился на корточки возле кровати и вытянул левую руку Ади, укладывая ее поверх простыней.
– Когда случается что-то важное, мы это записываем. А если это что-то, о чем должны знать все, мы делаем запись вот здесь. – Он коснулся нежной кожи ее запястья.
– И что ты хочешь написать?
Когда Йуль встретился с ней взглядом, в его темных, как подземные воды, глазах читалось что-то торжественное. Ади почувствовала, как у нее внутри что-то вздрогнуло.
– Я хотел бы написать: «В этот день летом 6920 года Аделаида Ли Ларсон и Йуль Ян Ученый обрели любовь и поклялись хранить ее вечно». – Он сглотнул. – Разумеется, если ты не против. Написанные этими чернилами слова продержатся несколько недель, но их можно будет смыть. Это своего рода обещание.
Сердце Ади забилось чаще.
– А что, если я не захочу их смывать?
Йуль молча поднял руку. Ее обвивали плотные черные линии татуировок, указывающие на его звание Ученого и перечисляющие его лучшие публикации. Ади какое-то время серьезно разглядывала эти узоры, будто смотрела на собственное будущее, давая себе последний шанс отказаться от него. Потом она встретилась взглядом с Йулем.
– Тогда зачем нам возиться с чернилами? Где можно сделать татуировки?
В груди у Йуля словно разорвался огромный пузырь головокружительного счастья. Он рассмеялся, и Ади поцеловала его, а когда после полудня они вышли из домика прачки, их переплетенные руки украшали свежие чернила, рассказывающие всему миру об их будущем.
Следующие часы они провели среди ярких палаток на рыночной площади Пламма. Йуль торговался короткими, практичными фразами на общем амариканском языке, покупая сушеные овощи и крупы, Ади же тем временем собирала изумленных зевак, тянувшихся за ней шлейфом, напоминавшим разбегающиеся волны за кормой корабля. Повсюду слышались крики и хихиканье детей с тощими ручонками, жалостливое бормотание торговок и рыбаков, которые уже слышали о женщине-призраке.
Йуль взял напрокат разболтанную тележку, чтобы отвезти все эти запасы на восточный пляж, где по-прежнему покачивался на воде толстобокий кораблик Ади. Ночь они провели на дне лодки, укрывшись запасным куском холстины, слушая, как волны плещутся о просмоленный корпус, и любуясь темным небом, проносившимся над ними, словно украшенная звездами юбка танцовщицы. Ади, пристроив голову поверх руки возлюбленного, думала о благополучном окончании сказки, после которого все живут долго и счастливо. Йуль думал о первых смелых словах сказки: жили-были…
На рассвете они пустились в путь. На вопрос о том, что она хочет посмотреть, Ади ответила: «Все», – и Йуль послушно проложил курс. Сперва они зашли в порт Города Сиссли, чтобы полюбоваться розовыми куполами часовен и попробовать гуанну – фрукт с острым перечным вкусом. Потом три ночи провели на заброшенном острове Фо, где высились руины разрушенного Города, похожие на серые зубы. Затем прошли вдоль череды песчаных островков, слишком мелких, чтобы иметь название. Они погуляли по улицам Города Йеф, переночевали в прохладных гротах Города Йунгил и прошлись по знаменитому мосту, соединяющему Города-близнецы Айо и Айво. Далее повернули на северо-запад, следуя за летними течениями, уводящими их подальше от экваториальной жары, и увидели отдаленные Города, чьи названия Йуль видел только на картах.
