Двадцать первая, двадцать вторая, двадцать третья. Ливий был близок ко дну древней тюрьмы. Чем глубже он оказывался, тем больше окружение казалось странным. Осецин сверху был обычной центральской крепостью, пусть и старой. Осецин ниже был выстроен куда раньше. А уж тюрьма в самом низу отдавала такой древностью, что Ливий даже не мог узнать элементы архитектуры. Казалось, что тюрьму строили слоями, и фундамент, который стал первым слоем, воздвигли сотни, если не тысячи лет назад.
Неожиданно коридор раздвоился. Один проход вел еще глубже, а Тюремщик повел Ливия по второму.
– Пришли.
«Тридцатая, – подумал Волк. – Тот проход вглубь ведет к тридцать первой камере, а это тридцатая».
Дверь в камеру была целой. Не потому, что ее не ломали: видимо, Тюремщик успел починить вход. Неторопливо сняв ключ, хозяин Осецина отпер дверь – и привычным жестом пригласил Ливия внутрь.
Стоило Волку войти, как Тюремщик запер камеру.
– Позовешь, – услышал Ливий его голос, а потом удаляющиеся медленные шаги.
Тюремщик не относился к Волку, как к узнику, иначе активировал бы технику. Но пока ничего не случилось. Стоило Ливию оказаться в камере, как он сразу понял, что нужно делать.
Внутри не было ничего – ни кровати, ни стула. Камень со всех сторон – и едва заметное сияние на полу. Это и была та техника Тюремщика, которая ускоряла время в камере. Срок десять лет? Пройдет двадцать, прежде чем выйдешь. Сотня лет? Пройдет целых двести.
В Централе все складывалось удачно. Погибли два Верховных, третий, скорее всего, тоже. Пусть Хаос и смог освободить заключенных Осецина и переманить на свою сторону Златоглав и Фот, сил «Единства» было недостаточно. Сизый Лев изменил баланс сторон, и многие в Альянсе Светлых Сил, казалось, больше боялись того, что будет после войны, чем «Единства». «Искра», конечно, опасалась Хаоса, опасался и Ливий, но всем казалось, что авантюрные планы главы «Единства» наконец-то уткнулись в стену.
Но Большая Десятка хорошо понимала: такое происходит не впервые. Уже не раз всем казалось, что «Единство» ослабло, что его нужно только добить – и делу конец, а потом организация Хаоса восставала, будто феникс из пепла.
Поэтому Ливий не тешил себя иллюзиями. Верить в лучшее, а готовиться к худшему – с этими мыслями он положил пластину, врученную Лавинией, в едва заметную неровность пола у дальней стены.
– Если вы это слышите, Ливий Сильнарский, значит, вы уже в камере!
– Что есть, то есть, – хмыкнул Волк.
На дальнем Севере веками стояла одинокая башня. Ее хозяйка, Снежная Ведьма, не жаловала гостей, но в этот раз она сделала исключение.
У подножия башни стоял человек, одетый в шкуры. Его звали Морай. В Централе – да и на Севере – почти не осталось идущих по Пути Зверя. Морай был анахронизмом, причем очень сильным. Мало кто мог сравниться с ним, вот только Морай не считал себя идущим и не искал схваток с людьми. Он был охотником.
– Ты уверен? – спросила Снежная Ведьма. – Это дорога в один конец. Тебе не одолеть его, человек.
– Я сделал работу. Плата.
– Снежная Ведьма не изменяет своим обещаниям. Я говорила с ним – и ты сможешь с ним сразиться. Но зачем? Почему ты, человек, хочешь сразиться с тем, кого тебе никогда не одолеть? Каким бы сильным ты ни был, тебе не удастся даже ранить Великого Дракона Севера.
Немного помолчав, Морай сказал:
– Великая добыча. Добыча всей жизни.
Он обошел Централ, Север и Запад, охотился на огромных тигров и львов, убивал виверн и искореженных существ древности. Охотясь десятилетиями, Морай встречал разную добычу – и каждый раз оказывался победителем. В его жизни осталась только одна цель, которую он видел лишь издалека.
Морай не думал о своих шансах выжить. Не думал о том, сможет ли он хоть коснуться врага. Его вело нутро охотника, инстинкт хищника, и Великий Дракон Севера сиял ярко, будто путеводная звезда.
– Я поняла тебя, человек. Ты помог моей внучке, поэтому сможешь сразиться с ним.
Пусть Ливий и слышал голос Лавинии, это была всего лишь запись. Глава «Искры» оставила сообщение на артефакте, чтобы Волк знал, что делать дальше.
– Так-так, если все сработает, вы услышите звук. Знаете, что-то вроде «блям»?
«Как похоже», – подумал Ливий, когда раздался именно «блям».
– Дальше все просто! Высыпьте звенья цепи на пол!
«Звучит и вправду просто».
На стенах, потолке и полу вспыхивали магические символы. Древняя техника Бессмертного вступила в резонанс с техникой Тюремщика. Глядя на схему, Волк понимал, что не сможет это повторить. Да, если бы потратил лет десять на изучение – вполне. Но сейчас Ливий понимал процентов двадцать, не больше.
– Его зовут Стенолом, – раздался голос Лавинии. – Малоизвестный Бессмертный. Между прочим, в молодости соревновался с Тюремщиком.
– Даже так.
Волк высыпал все семьдесят звеньев. За мгновение они разлетелись по камере и закрепились в разных местах.
– Это единая структура. Звенья – опорные точки, через которые техника создает небольшое изолированное пространство в этой камере. Занятно.
