Обстановка в особняке была одновременно и роскошной, и скромной. В Районе Ста Школ ценили простоту, переплетенную с дороговизной, увидеть здесь безвкусные золотые канделябры или заколоченные в дорогое дерево потолки и стены было почти невозможно. Прямо по центру винтовая лестница вела на второй этаж, и оттуда сейчас спускалась Лягушка – в роскошном платье нефритового цвета. Открытые плечи вместе с длинным подолом со шлейфом подчеркивали двойственность Ялум, ее открытость и скованность, ее раскованность и скрытую приверженность правилам. На каждом запястье красовались браслеты такого небесно-облачного цвета, каким иногда бывает иней, а на груди, приковывая к себе взор, расположилось ожерелье с большим голубым топазом.
– Что за мероприятие?
– Долгожданный отпуск со своей женщиной, – показала свою озорную улыбку Лягушка. – Как я тебе? Красивая?
– Ты всегда самая прекрасная из всех женщин, но сейчас твоя красота обрамлена, как драгоценный камень, заключенный в золотое украшение.
– Ты где такому научился? – спросила Ялум с деланным недовольством.
Следующие десять часов у Ливия было много дел. Или одно, тут как посмотреть. Ялумиэль показала все комнаты особняка, и в каждый они оба останавливались, чтобы прекрасно провести время. Заниматься с женщиной любовью, когда она в таком роскошном платье, было интересно, но уже ко второй комнате оно едва держалось на Ялум. Когда Ливий оказался с ней на втором этаже, Лягушка даже не пыталась сохранить свою одежду. На ней остался только корсет, ну и украшения, куда без них – оказалось, что на лодыжках были такие же браслеты, как и на руках.
Через два часа Ливий и Ялум добрались до конечной цели – спальни. Огромная кровать, занимающая половину немалых размеров комнаты, стала последним местом любви – и самым долгим. Прошли еще десять часов, прежде чем удовлетворенная идущая наконец-то оставила своего мужчину в покое.
– Я так долго с тобой не виделась, а первое время провели на Орлином Пике. Не о том мечтала, – объяснилась, наконец, Ялум.
Ожерелье потерялось где-то в коридоре, корсет – и того раньше. Сейчас на Ялум были только браслеты на ногах и руках, и лунный свет из окна отражался от украшений, подсвечивая тело Ялум и подчеркивая ее плавные изгибы.
– Что, медвежья шкура – слишком плохо?
– М, интересно. Но хотелось чего-то красивого, – улыбнулась Ялум. – Говори.
– Ты про что?
– Про то, что хотел сказать. Ты понимаешь меня, а я понимаю тебя. Думаешь, не заметила твоих чувств во время нашей дороги любви? Как будто перед прощанием.
С удивлением посмотрев на Ялум, Ливий кивнул. Она действительно его понимала. Лягушка предпочитала замораживать свои чувства, но с момента прихода Волка прошло полдня, а Ялум ничуть не сдерживалась. Скорее всего, она даже немного рисковала, учитывая, что проклятие крови стало сильнее. И Ялум почувствовала те эмоции, который Волк носил в себе и даже не пытался показывать.
– Мне нужно уйти. На год или два.
– Удивил так удивил, – иронично произнесла Ялум.
– Подожди. Это важно. И, возможно, рискованно. Я должен это сделать, чтобы стать сильнее, и не знаю, что произойдет за это время. Знаешь, Ялум, это не тот случай, когда год – мгновение в глазах идущего. За это время многое может измениться.
– И ты не сказал ничего нового, – сказала Ялум, прижимаясь к Волку сильнее. – Видимо, это моя судьба – ожидать своего мужчину после того, как он бросился в очередную опасность.
Лягушка была права. Это происходило не в первый и не во второй раз. Невольно взгляд упал на ногу Ялум, которую девушка закинула на Волка. Отражая лунный свет, голубой браслет становился будто глубже и насыщенней.
«Раньше ее цветом был лишь зеленый. Теперь еще и голубой – после похода к Снежной Ведьме», – подумал Ливий и, вздохнув, сказал:
– В последний раз. Надеюсь, это произойдет в последний раз – и мы сможем жить так, как захотим.
– Я буду рада, – неестественно тихо сказала Ялум. – Но знай, Волк, я не просто женщина, я – идущая. Идти по пути силы – наша судьба. Я мечтаю о нашей тихой спокойной жизни так же сильно, как и о битве рядом с тобой. Поэтому не сомневайся – и становись сильнее. Я займусь тем же.
– Спасибо, любимая. Спасибо.
Про тюрьму Осецин ходили разные слухи. Древняя крепость, в которой заключили самых свирепых разбойников Централа. Тюрьма, построенная самими Бессмертными, чтобы избавляться от тех, кто им не нравится, заставляя гнить в казематах столетиями. Результат соглашения Большой Десятки, нейтральное место, куда можно сослать всех тех, кому не стоит ходить по Централу. Пусть слухов и было много, все рассказчики сходились на нескольких фактах: Осецин – это тюрьма, причем очень старая, а сидят в ней отнюдь не обычные бандиты.
