Теперь в теле Золотого Льва зияли две дыры. Венера и Гигея пытались спешно их залатать, но времени у старого мечника не было.
– Грирро.
Гром вызвал молнию – и пронзил ею себя. Громовая Ласточка была техникой, выводящей реакцию за пределы. Богоборец требовал слишком много яри, поэтому Верховный решил добить Золотого Льва другой техникой – пусть и гораздо слабее, но почти такой же быстрой.
«Я должен что-то делать. Если он умрет – нам конец», – подумал Махус.
За время схватки двух мечников он швырнул несколько заклинаний во врагов. Ситуация стала лучше, вот только Золотой Лев неожиданно начал проигрывать.
«Я смогу, я смогу, я смогу», – думал Махус, шагнув к раненому мечнику.
Гром был не просто Верховным и врагом Сильнара – он был убийцей учителя Махуса. Не стоило и мечтать убить Грома, разница в силе была огромной. Даже сейчас Махус был всего лишь мухой на пути несущегося слона, но только он, ученик Синего Флага, мог что-то сделать.
Махус шагнул к Золотому Льву, встав перед ним. Нет, Мах не пытался закрыть собой мечника, просто другого выхода не было.
– Эйфьо, – закончил Махус заклинание, когда оказался на пути атаки Грома.
Увидеть удар Верховного было невозможно. Но воздух давал всю нужную информацию, пусть это и происходило очень быстро. Воля Камня пробудилась, и Махус моментально прекратил думать, дав заклинанию сделать всё самому.
Остатки яри ушли на Синий Флаг, чтобы объединить Эйфьо и Гау. Грома Махус действительно не увидел. Но стоило мечнику появиться перед ним, как земля вздыбилась – и сомкнулась на руках Верховного, закрывая их в каменный замок.
Махус отдал на это все силы. Заклинание могло сдержать врага лишь на мгновение, всего лишь замедлить его. Все для того, чтобы Золотой Лев смог этим воспользоваться.
В грудь Махуса вошел металл. Лезвие прошило мага насквозь, голова Махуса опустилась, и тогда маг запоздало понял: его проткнули не спереди, а со спины.
Клинок Золотого Льва вошел в Махуса по рукоять, и острие вонзилось в Грома. Красная жижа тут же принялась пожирать Верховного.
«Как это?», – только и успел подумать Махус. Большая часть красной жижи оказалась внутри его грудной клетки, и за секунду она сожрала внутренние органы и ребра.
– Махус!
Синеволосая девушка с трезубцем и щитом бросилась на Золотого Льва. По ее лицу стекали едва появившиеся слезы, Наус хотела отбросить врага щитом, но одним движением Золотой Лев вынул клинок из тела Махуса и снес девушке голову.
Гром исчез. Другие бойцы «Единства» – те, что могли двигаться – убегали со во всех ног, но никто не стал их догонять.
– Из-за тебя он сбежал, шлюха, – недовольно сказал Золотой Лев.
В «Опаленных» закипала ярость. Напасть на Золотого Льва, даже раненого – значит, умереть. Но всем было плевать. Не сговариваясь, «Опаленные» хотели броситься в атаку – и не успели это сделать.
Ведь за спиной у Золотого Льва появился человек.
– Ты еще кто? – спросил мечник, когда удар ладонью оттолкнул его на десяток шагов.
«Махус?».
Ливий опустился на колено к телу друга. Махус был мертв. Мертв, как и Наус, лежавшая без головы неподалеку. Внутри груди Махуса пульсировала красная жижа, и не было никаких сомнений, кто именно убил друга.
Волк поднес к груди Махуса ладонь. Красная жижа бросилась на нее, Меркурий пробудился и вместе с Желтым Флагом разобрал живую отраву на компоненты, уничтожив ее.
Нельзя было позволить яду сожрать все тело Махуса, ведь друг заслуживал похорон. Закончив с этим, Волк поднялся и посмотрел на Золотого Льва.
Внутри Ливия закипала ярость. Свирепая сила с каждой секундой росла, будто кипящая вода, готовая сорвать с кастрюли крышку. Раньше Воля Обмана и Воля Ликования раскрылись на самом минимуме, ведь обе не подходили Ливию. Но Воля Ярости была такой мощной, что ярь внутри тела стала издавать звук «вум-вум-вум», как порой «говорит» пожар.
Внешне Ливий выглядел спокойно. Воля Ярости росла – и пока не достигла своего пика.
– Ты кто, мать твою, такой? – спросил Волк.
Мечник в броне ничего не ответил. Заговорила Ялум:
– Это Золотой Лев. Он убил Махуса и Наус.
Друг. Это слово не могло описать Махуса полностью. Он был не просто товарищем – он был первым и лучшим другом в жизни Ливия. Махус давно шагнул куда-то вперед. В глазах Ливия слова «друг» было просто недостаточно, ведь Мах стал для Волка братом.
– Золотой Лев? Шавка, которую избил мой учитель, Сильнейший?
Небольшая насмешка была всего лишь пеной, вышедшей из-под кипящей крышки. Но этого было достаточно, чтобы вокруг мечника появился образ львиной головы. Желание убийства Ливия было таким сильным, что Золотой Лев решил ударить своей самой сильной техникой.
– Х-ха!
Императорский Удар с Волей Ярости и Волей Тела столкнулся с техникой Золотого Льва. Львиная голова раскололась, и Ливий оказался за спиной мечника.
Золотой Лев успел отреагировать и взмахнуть мечом. Удар был быстрым. Но недостаточно: Волк схватил мечника за руку и грубой силой сломал ее, круша броню под своими ладонями.
– Ты! – прокричал Золотой Лев.
