По всей Японии пошла о нём слава как о великом целителе. Многих людей вылечил он живой иглой. А вот мёртвая игла ему так и не пригодилась: врагов не было.
Как-то раз переходил юноша по золотому мосту с одного берега на другой.
По правую его руку идёт красавица-жена, а по левую руку другая, столь же прекрасная. Под ногами золотой настил так и сверкает. Тут вспомнил юноша, что уже видел всё это однажды – в своём новогоднем сне.
В старину жили у подножья одной горы старик со старухой. Сердце у них было доброе, жалостливое.
Однажды в снежный зимний вечер пошёл старик в лес за дровами.
– А ты, жена, оставайся дом сторожить да меня поджидать.
Нарубил старик большую охапку дров, взвалил на спину и начал спускаться с горы. Вдруг слышит он поблизости жалобный крик. Глядь, а это журавль попался в силок, бьётся и стонет, словно на помощь зовёт.
– Ах ты, бедняга! Ну ничего, потерпи немного… Сейчас я тебе помогу.
Освободил старик птицу из силка. Взмахнул журавль крыльями и полетел прочь. Летит и радостно курлычет.
Настал вечер. Собрались старики сесть за ужин. Вдруг кто-то тихонько постучался к ним.
– Кто бы это мог быть в такой час?
Выглянул старик за дверь. Стоит за порогом красивая девушка, вся запорошенная снегом.
– Заблудилась я в горах, – говорит. – А на беду, сильно метёт, дороги не видно.
– Заходи к нам, – приглашает старуха. – Мы гостье рады.
– На дворе лютый холод. Видно, ты озябла. Обогрейся у огня, – подхватил старик.
Зашла девушка в дом к старикам, села возле очага.
– Вот мне и тепло стало. Хочешь, бабушка, разомну тебе плечи?
– Вот спасибо, доченька. Как тебя по имени зовут?
– Зовут меня о-Цуру.
– О-Цуру, Журушка, хорошее имя, – похвалила старуха.
Пришлась старикам по сердцу приветливая девушка. Жалко им стало с ней расставаться. На другое утро собирается о-Цуру в путь-дорогу, а старики ей говорят:
– Мы одиноки, нет у нас детей. Останься с нами навсегда.
– С радостью останусь, я ведь тоже одинока… А в благодарность за вашу доброту натку я для вас хорошего полотна. Об одном только прошу, не заглядывайте в комнату, где я ткать буду.
Взялась девушка за работу. Только и слышно в соседней комнате: кирикара тон-тон-тон.
На третий день вынесла о-Цуру к старикам свёрток узорчатой ткани.
– Красота-то какая! – ахнула старуха. – Загляденье!
А старик поглядел на девушку и встревожился:
– Сдаётся мне, Журушка, что похудела ты. Щёки у тебя вон как впали.
Тут как раз пришёл торговец Гонта. Ходил он по деревням, скупал полотно. Спрашивает:
– Ну что, бабушка, есть полотно на продажу?
– Кстати ты пожаловал, господин Гонта, – отвечает старуха. – Вот взгляни-ка. Это наткала дочка наша о-Цуру, – и развернула перед Гонтой во всю длину кусок мягкой пушистой ткани.
– О, прекрасная работа! Чудесный узор! Дочь твоя, я вижу, мастерица! – Гонта сразу полез в кошелёк и щедрой рукой отвалил несколько монет.
– Червонцы! Целых десять червонцев! – заахали старики. Впервые на своём веку видели они золото. Как ярко сверкает оно на солнце! А какое жёлтое, желтее цветов сурепицы!
– Спасибо тебе, Журушка, спасибо! – от всего сердца поблагодарили девушку старик со старухой. – Заживём мы теперь по-новому.
Наступила весна. Пригрело солнце, сошли снега. Что ни день, прибегают к дому стариков деревенские дети:
– Сестрица Журушка, выйди к нам. Во что будем сегодня играть?
– Сегодня? Сегодня мы пойдём по горной тропинке в царство небесных фей.
Поднимут двое детей руки, изображая ворота, а Журушка запоёт звонким голосом:
Станут дети проходить в ворота весёлой вереницей и стариков позовут:
– Дедушка, пойдём с нами играть, бабушка, пойдём играть.
– Ха-ха-ха, да не тяните нас за руки так сильно!
Хорошо было детям играть с Журушкой.
Но вот как-то раз снова пожаловал Гонта.
– Здравствуй, дедушка! Не найдётся ли у тебя опять такого же полотна, как в прошлый раз? Продай мне!
– Нет, и не проси. Дочке моей о-Цуру нельзя ткать, очень она от этого устаёт.
Но Гонта чуть не силой всунул старику в руки кошелёк, доверху набитый червонцами.
– Я заплачу тебе ещё дороже! Но уж если ты не согласен, вперёд не жалуйся! Не буду больше покупать полотно у твоей старухи, так и знай, – пригрозил злобный Гонта и пошёл прочь.
– Беда, беда! Как же теперь быть? – стали совещаться между собой старик со старухой.
О-Цуру услышала за стеной их разговор.
– Дедушка, бабушка, не тревожьтесь, успокойтесь. Я опять натку полотна. Но уж это будет в последний раз. Прошу вас только, не заглядывайте в ту комнату, где я буду работать.
Пошла девушка в ткацкую комнату и затворила дверь наглухо. Вскоре послышался за стеной быстрый-быстрый стук: кирикара тон-тон-тон, кирикара тон-тон-тон.
День и другой и третий стучит ткацкий станок.
– Журушка, кончай скорее, будет тебе! – тревожились старик со старухой. – Как бы себе не повредила…
Вдруг послышался голос:
– Ну как, готово полотно? Покажите мне.
Это был Гонта.
– Нет, показать нельзя. О-Цуру запретила к ней входить.
