– Да ведь и то сказать, мы для тебя тоже, дружок, стараемся. Сам ты знаешь, мужчина прилепляется сердцем к жене, а жена отдаёт сердце своему мужу. Сладко ли живётся тебе одному в этом жалком шалаше? Неужели не хочешь ты найти жену себе по сердцу? А ведь говорят же, мужчина лишь три раза в жизни радуется всей душой: когда справляет он обряд гэмпуку124, когда берёт себе молодую жену и когда получает первый чин по службе. Но ещё более открыто его сердце для радости, когда пускается он в путь по жизненной дороге. А ведь жители столицы куда более чувствительны в любви, чем мы, простые мужланы. Прекрасные женщины вступают в любовный союз, не пренебрегая никем, лишь по велению своего сердца, и возлюбленные почитают друг друга мужем и женой. Это там в обычае. Кто знает, может быть, в столице найдёшь ты подругу с любящей душой и сам привяжешься к ней всем сердцем.
Так уговаривал Таро Лежебоку старик-крестьянин.
– Что ж, это, и правда, было бы хорошо. Если так, то пошлите меня в столицу поскорее. – И стал готовиться в путь.
Крестьяне очень обрадовались, собрали немного денег и отправили его в столицу.
Пошёл он по дороге, что идёт по Восточным горам через Ямасина в Киото. Уж тут лениться ему не приходилось! Целый день проводил он в пути, а ночь где-нибудь на постоялом дворе. На седьмой день пришёл он в Киото и доложил у ворот во дворец дайнагона:
– Я, «долгосрочный служитель» из провинции Синано, прибыл по повелению господина.
Слуги подняли его на смех:
– Ой, до чего же он чёрен лицом, какой грязный! Настоящее пугало!
Услышал это дайнагон и сказал:
– Как бы ни был он страшен на вид, я не поставлю этого ему в вину, лишь бы честно служил мне.
Таро Лежебока нашёл, что столица не в пример лучше его родной провинции Синано. Восточная гора, Западная гора, государев дворец, всевозможные храмы и пагоды, не описать даже, до чего они были прекрасны! Где уж тут было скучать и лениться!
Вместо трёх месяцев прослужил он семь. Никто в доме не мог сравниться с ним в усердии. Наконец господин освободил его от службы, пора было идти в обратный путь. Вернулся Таро Лежебока к хозяину того дома, где он жил, и крепко задумался над своей судьбой:
«Когда собирался я в столицу, то посулили мне, что непременно найду там жену себе по сердцу, а вот приходится возвращаться одному. Тоска берёт за сердце! Поищу-ка я себе подругу!»
И, решив так, он приступил к своему хозяину с просьбой:
– Должен я воротиться в родные края, да одному не хочется. Не подыщете ли вы мне здесь жену?
Хозяин засмеялся:
– Кто же согласится пойти замуж за такого, как вы?
Но Таро всё продолжал просить его.
– Посвататься-то легко, – сказал наконец хозяин, – да ведь брачный союз – это дело важное. А за вас кто же пойдёт, разве что гулящая какая-нибудь.
– Гулящая? Что это значит? – осведомился Таро Лежебока.
– Так зовут одиноких женщин. Тех, что продают свою любовь за деньги.
– Что ж, я согласен. Посватайте за меня хоть такую. На дорогу я припас двенадцать-тринадцать монов, вот отдайте ей.
– Бывают же на свете такие простаки, – удивился в душе хозяин, а вслух сказал: – Если так, поищите на перекрёстке уличную потаскушку.
– А что это такое потаскушка?
– Уличная потаскушка не имеет постоянного друга. Не ездит она по улицам ни в паланкине, ни в экипаже, а выходит на перекрёсток, чтобы привлечь прохожих своей красотой. Обычай им это дозволяет.
– Ну что ж, пойду поглядеть на них.
В этот день был как раз большой праздник, и хозяин посоветовал пойти в храм Киёмидзу на Восточной горе. Таро Лежебока, недолго думая, отправился туда.
Одет он был в свой старый халат из грубого холста. Халат этот служил ему круглый год и был заношен до того, что уже нельзя было различить, какого он цвета. Опоясался Таро Лежебока верёвкой, на ноги обул дырявые соломенные сандалии, а вместо посоха взял с собой толстую бамбуковую палку.
Был восемнадцатый день «месяца инея»125, холодный ветер пронизывал до костей.
Таро Лежебока стал, хлюпая носом, на холодном ветру перед главными воротами храма Киёмидзу126, словно надгробный столбик из чёрного, обожжённого дерева на кладбище. Развел он широко руки в обе стороны и стал поджидать.
Люди, увидев его, пугались.
«Страх какой! Кого он там подстерегает?» – И обходили его стороной, стараясь держаться подальше от него.
Не раз проходили мимо него молодые девушки, но он бросал на них только беглый взгляд. Так стоял он весь долгий день с самого утра до вечерних сумерек. За это время прошло мимо него столько женщин, что и не сосчитать.
