– Сама Ян Гуй-фэй, сама госпожа Ли – и то не могли бы затмить её! Ах, провести с ней хотя бы одну ночь! Было бы что вспомнить, – с завистью шептали многие.
Господин тюдзё подумал: «Не удивляюсь теперь, что сын мой влюблён в неё без памяти!»
Между тем принесли чарки с вином и стали подносить по очереди всем невесткам. Дошёл черёд и до младшей. После этого чарки пошли по кругу.
Трое старших невесток стали совещаться между собой:
– В красоте она никому из нас не уступит. Устроим же состязание в игре на цитре. Лучше всего на японской цитре119. Ведь на ней умеют играть только девушки из самых знатных семей. Пусть Ондзоси, примирившись с тем, что жена его из низкого рода, научит её когда-нибудь играть на цитре, но за сегодняшний вечер он сделать этого не успеет. Так начнём же!
Жена старшего брата начала играть на цитре-бива, жена второго – на цевнице. Сам господин свёкор стал бить в барабан, а младшую невестку стали настойчиво просить, чтобы она играла на японской цитре.
Хатикадзуки ответила отказом:
– Я первый раз в жизни слышу такую чудесную музыку, где же мне играть самой!
Ондзоси, взглянув на неё, подумал:
«Настала пора показать этим людям, что перед ними знатная госпожа. Пусть же смело играет».
Хатикадзуки между тем думала:
«Они уговаривают меня, чтобы насмеяться надо мною. Не знают они, что матушка моя в бывалые дни учила меня музыке каждое утро и каждый вечер».
– Ну что ж, попробую, – сказала она и, придвинув к себе лежавшую неподалёку цитру, сыграла одну за другой три прекрасные мелодии.
Старшие невестки, смущённые успехом соперницы, снова стали совещаться между собой:
– Устроим новое состязание, кто лучше всех сложит стихотворение и напишет его самым красивым почерком. Пусть господин сайсё когда-нибудь и научит свою замарашку этим мудрёным искусствам! Вряд ли он успеет сделать это так скоро! Так давайте же заставим её сложить стихи, да и высмеем хорошенько!
– Послушайте, химэгими, – обратились они к ней, – вслед за вишнёвым цветом распускаются цветы глициний, весна и лето – близкие соседи. Осенью же милее всего цветы хризантем. Вот на эту тему, химэгими, и сочините стихи.
Химэгими ответила:
– Ах, трудную работу вы мне задали! Служу я при бане и умею только качать воду при помощи водяного колеса. Вот и всё моё искусство! Где же мне стихи сочинять, я об этом и понятия не имею. Покажите вы сначала, как это делается, а уж потом и я как-нибудь попробую!
Но старшие невестки не отступились:
– Нет, химэгими, сегодня вы здесь главная гостья, вам и подобает начать первой.
Согласилась химэгими и, немного подумав, сложила вот какое танка:
Потом она взяла кисть.
– Попытаюсь я написать «дрожащей кистью» в старинной манере Тофу120, – и, начертив несколько письмен, изумила всех.
– Уж не сама ли Тамамо121 перед нами? – заговорили люди. – Нет, это не простой человек. Даже страх берёт!
Между тем снова были поданы чарки с вином. Господин свёкор предложил младшей невестке первую чарку.
– Прошу, закусите чем-нибудь, – сказал он и прибавил: – Есть у меня поместье величиной в две тысячи триста тё122. Тысячу тё я дарю химэгими, ещё одну тысячу младшему сыну моему сайсё-но кими. Остальные же триста тё поделю поровну между тремя старшими сыновьями, каждому по одной сотне тё. А если кому из них этого покажется мало, тот мне не сын.
Старшие сыновья в глубине души сочли такое решение несправедливым, но принуждены были покориться. С этих пор стали они считать сайсё-но кими главным владетелем поместья.
К химэгими приставили свиту из двадцати четырёх служанок во главе с кормилицей Рэйдзэй и поселили её в покоях молодого сайсё.
Однажды сайсё сказал ей:
– Не верится мне, чтобы ты была из простого рода. Открой мне своё имя.
Химэгими смутилась, стала всячески отговариваться, но имени своего не открывала. Не хотелось ей позорить свою мачеху…
Время шло. У химэгими родилось много сыновей. Она была счастлива, но не забывала свою матушку в поминальных молитвах.
Захотелось ей повидать отца, чтобы он полюбовался на своих внучат.
А между тем мачеха была так жадна и зла, что все слуги её покинули, разбежались кто куда. Понемногу она впала в бедность и не могла найти жениха для своей единственной дочери. Мать и дочь возненавидели друг друга и постоянно ссорились между собой.
