– Не смей. Его. Трогать, – процедила Ирия. – Ты ему сказал взломать шифр – так он взломал. Сказал подделать подчерк того мертвого мудака – так он подделал. Если б хотел, чтобы он перепроверил нужный клочок, так сказал бы.
Лицо Джеро стало непроницаемым, тело под плащом напряглось. Не знаю, заметила ли Ирия – да я сама-то едва засекла. Когда встречаешь в Шраме убийцу, ожидаешь увидеть какого-нибудь орущего маньяка со здоровенным оружием и еще более здоровенным эго. Чаще всего так и есть. Однако это не истинные убийцы. Это подонки, которые видят в насилии способ добыть желаемое – деньги, еду, страх.
Настоящий убийца двигается медленно, обдуманно. Человек, который перерезал больше шей, чем целовал, не тратит время на угрозы или похвальбу. Он становится мягким, неподвижным, словно ночь, и двигается так медленно, что ты не заметишь нож, за которым он тянется, пока тот не вонзится тебе в живот. Его убийства особенные, они заслужили на то право – и он ими не разбрасывается.
И вот я, наблюдая, как рука Джеро сама собой скользнула за спину, где он хранил клинок, задалась вопросом, что же Ирия сделала, чтобы Джеро захотел его обнажить.
– У вас было свое задание, – прошептал он. – Моим было отыскать Кропотливого и убить. И я справился.
– Нет.
Рука упала. Тело расслабилось. Злость, спрятанная под маской, ушла глубже.
– Это я справилась, – приблизилась я. – А значит ты задолжал мне объяснение, что тут происходит. – Я перевела взгляд на тихонько всхлипывающего Урду. – Потому что выглядит, будто кто-то облажался.
– И облажался, – Джеро демонстративно отвел взгляд от Ирии, потер глаза и вздохнул. – Мы охотились за Кропотливым не только из-за посланий. У него были сведения о Железном Флоте. Если точнее – чертежи механизмов кораблей.
Я нахмурилась.
– Откуда ты знаешь?
Ага. Вспышка беспокойства на лице. Взгляд на кратчайший миг заметался, прежде чем Джеро нашел ответ и уставился на меня слишком внимательно. Повстречаешь достаточно лжецов, начнешь замечать эти крошечные подергивания. Даже у хороших лжецов они есть.
– Потому что он – единственный представитель власти Революции здесь, – произнес Джеро. – У кого им еще быть?
А Джеро был очень хорош.
– Я думала, что прихватила их, – буркнула Ирия, указывая на разбросанные по снегу бумаги. – Но это все дрянь. Кропотливый зашифровал подделки, оставил их так, чтоб я именно их нашла, мудак-параноик.
– Шпион-параноик. Да ладно. – Джеро проигнорировал ругательство, которое Ирия бросила ему в спину. – Как бы там ни было, эти чертежи крайне важны для нашего плана. Без них Урда не может работать.
– В смысле?
– Не могу изменить, не могу, не могу изменить… – скулил Урда, обхватив колени, а из его глаз струились слезы. – Если я не могу изменить, то я не могу исправить, и если я не могу исправить, то я не могу остановить, а если я не могу остановить, то я не могу…
– Эй.
Лихорадочное бормотание стихло. Урда уставился в землю. А его сестра рухнула на колени рядом.
– Посмотри на меня, – приказала она, взяв Урду за плечи. – Посмотри.
Ирию не назвать нежной. Не назвать даже доброй. Она жесткая и грубая, как кусок старой выделанной кожи. То, что она дала брату, когда он поднял взгляд – нечто жесткое, надежное, нечто серьезное, то, что не дало ему отвести этот взгляд.
– Мы продолбались, – произнесла Ирия. – Но мы продалбывались и раньше, и все исправляли. Продолбаемся снова – и опять исправим. И сейчас тоже исправим, хорошо?
Урда облизнул губы, вытер глаза, слабо кивнул и принялся глубоко дышать. Трогательная сцена – ну, насколько вообще можно увидеть в этом городе, – и как бы мне ни не хотелось портить атмосферу, я не могла не наклониться к Джеро и не шепнуть:
– Ничего они не исправят, да?
– Хер там, – отозвался он. – Если, конечно, не сумеют остановить корабль руганью и слезами.
Я сощурилась.
– Чертеж показывает, как остановить корабль?
– Не совсем, – вздохнул Джеро, почесывая шею. – Проскользнуть под орудиями корабля довольно легко – пока у тебя с собой нет огромной Реликвии невообразимой силы. Но как только раздобудем эту штуку, станем легкой мишенью для любого из кораблей.
– Если что-то их не отвлечет, – задумчиво протянула я.
– Именно.
– Судя по охренительному гемору в моей выдающейся заднице, которым стал этот ваш план, просто уничтожить их – явно не вариант.
– Чтобы вынести весь Флот, в мире, не говоря уже о Шраме, не хватит магов. А у нас не будет ни времени, ни инструментов, чтобы влезть в двигатели. – Джеро указал на Урду, который с помощью Ирии медленно поднимался на ноги. – Все наши надежды на этого мелкого говнючилу.
Я уставилась на Урду. Тот споткнулся о кусочек льда и шлепнулся лицом вниз. Я фыркнула.
– Так что мы в жопе?
– По сути, – вздохнул Джеро. – Чарограф способен убедить меч в том, что он должен вспыхнуть огнем, или плащ, что он крепок, словно сталь…
Осознание прилетело камнем по башке.
– Или корабль, что он не способен кого-то преследовать.
Джеро кивнул.
