Нам выделили трех благородных щебетуний из числа придворных девиц, говоривших на чужедольнем, которые, ежели мы того желаем, готовы показать нам Золотой дворец. Невест разделили на три части и водили разными путями – чтоб мы не шатались всей гурьбой. Да и щебетуньям голоса не хватит докричаться до всей толпы: «Посмотрите налево – здесь Тобо Хобо Семнадцатый подавился косточкой, выплюнул ее, и выросло сливовое дерево, самое распрекрасное во всем Чиньяне, и видите? – цветет до сих пор», «А сейчас мы в чертогах Солнца – здесь проходят коронации», «В этом зале представлены ночные горшки всех правителей Чиньяня, исключая нынешнего императора. Взгляните, как изумительно менялись расцветки и формы, начиная с эпохи Священного Лепестка». Я кротко следовала за щебетуньей, охала и ахала вместе со всеми, сама же знай шарила взглядом: не попадется ли мне где-то заветный шлем? Что, если он лежит на самом видном месте и только и ждет, что я схвачу его и дам деру? И не придется мне участвовать в неизвестно каких испытаниях, состязаясь с пятью десятками девиц, распознавать императора среди семи парней, похожих на девок, и страдать прочей ерундой, рискуя сделать что-то не так (причем я сама не пойму, что) и вылететь отсюда раньше времени.
Но увы, надежды были тщетны: «Витязем» и не пахло. Камичиро не дурак выставлять на всеобщее обозрение доказательства своего воровства. Его умельцы разберут шлем, выяснят, как там все устроено, и состряпают свой, выдавая за собственный. Только вот где они, эти умельцы? Вряд ли прямо здесь, во дворце. Приблудная мастерская это ж сколько всего: кузни, звероводные, грибные поляны, ворожейные. После того, как пташка поводила нас по золоченым залам и прощебетала на прощанье пожелания всяческих благ, я тихонько улизнула и принялась шнырять там, где что-то разнюхать надежд было больше, а именно – по хозяйственным дворам. Может быть, где-то среди них спрятана мастерская? Может быть, вид кого-то из служителей наведет на след? Я не сомневалась в том, что вмиг узнаю умника по устремленному внутрь себя взору, неряшливой одежде и взлохмаченным волосам.
Никого похожего. Прачки, стряпухи, стражники, конюхи и прочие выглядели так, как и должны выглядеть. Ни у кого не было шалых глаз и рубах, вывернутых наизнанку. Напротив, каждый был опрятен, сосредоточен и полностью поглощен своим делом. Меня встречали недоуменными взглядами – не враждебными, но и особого тепла в них тоже не светилось. Позволяли поозираться и вежливо выпроваживали. Я потратила несколько часов, обшаривая кладовки, заглядывая на конюшни, кухни и склады, суя нос в погреба и ледники, но не обнаружила никаких признаков артели. Это не значило, что в Небесном городе ее не было. Но куда вероятнее, что она где-то в Нижнем Шихао или поблизости от него. И вряд ли найти ее так уж сложно. Там делали приблуды, там работали люди. Задать пару вопросов, и всего делов. Найти кого-то, кто говорит на чужедольнем и укажет путь. Пробраться и узнать, побывал ли там шлем. Едва ли это просто, но я что-то придумаю. Беда в том, что нам запретили выходить в город, не получив позволения императора. И ни в коем случае не в одиночку: только в сопровождении нескольких стражников. Так что главное – найти предлог. От чернохалатников я уж как-нибудь смоюсь.
Прослушав истории о ночных горшках и чудесных косточках, большая часть дев скопилась в залах у покоев императора. Ну, или семерых, в нашем случае. Ни одного из «божественных» мы нынче ещё не наблюдали. Что ж, если один занят государственными делами, а остальные шестеро шляются без дела, сразу ясно, кто в курятнике петух. Вот их всех и посадили в клетку. Умно.
