– И неплохо бы нам выдать по табуретке. Уж очень хочется нормально посидеть, – добавил Леонид Степанович.
– И по подушке. Я не привыкла спать без подушки, – поддержала Наташа.
– Они думают, что посидеть можно на этом цилиндрическом пуфике высотой в стол, – продолжил развивать свою тему Воинов.
– Интересно, для чего он? Послушайте, здесь действительно нет дверей. Я внимательно обследовала каждый сантиметр стены и не нашла даже маленькой щелочки, – мрачно произнесла Наташа.
– То ты на него орешь, то ищешь во всех углах. Ты определись, – съязвил Кленов.
– Я признаю, что погорячилась, и сожалею о сказанном. Только он этого не слышит, – ответила она.
– Ничего себе! Ты сожалеешь о том, что высказала негодяю то, что ты о нем думаешь? – спросил Кленов.
– Я уже не знаю, – ответила в растерянности Наташа.
– Ха-ха-ха… смотрите, как оно сюда попало? Это еда? А где питье? Кто рискнет первым попробовать? – произнес Потапский, указывая на аппетитные желтые кубики, разложенные на подносе, как роллы в японском ресторане.
Два больших подноса неожиданно для всех появились на поверхности цилиндра, который земляне по наитию и позиционировали как стол.
– А что это ты Потапский, так развеселился? – спросил Кленов.
– Если собираются кормить, значит, не будут убивать, – ответил тот.
– Вот только могут съесть, как фаршированных гусей, – добавил Кленов.
– Они цивилизованные существа, летают в космосе, конечно, они не каннибалы, – успокаивающе заверил Леонид Степанович.
Земляне медленно ели, брали по одному кусочку руками и клали в рот. Размеры кубиков позволяли это делать.
– Очень хорошо. У этой пищи нет недостатков. Она в меру соленая и немного сладковатая, имеет приятную консистенцию, и, в конце концов, она вкусная, – отметил Потапский. – К тому же после нее совсем не хочется пить. Прямо пища богов!
– Да, эта еда делает чудеса. Мне кажется, я помолодел лет на двадцать. Такой прилив энергии. Малдер, а ты пользовался когда-нибудь виагрой? – спросил Кленов.
– Нет, мне пока не надо. Нина и так не знает, где от меня прятаться по вечерам, – ответил Леонид Степанович.
– О-го-го, да ты мачо! Кто бы мог подумать? Но какой подъем! Интересно, какие у них анарийки? – продолжал Кленов.
– Кленов, успокойтесь. Нам, может быть, осталось жить два дня, а вы всё об этом, – произнесла Наташа.
– Два дня, говоришь? А ты и раньше была милашкой, а сейчас, покушав этой чудесной пищи, ты просто красавица. Малдер, посмотри, она как богиня. Если нам и суждено прожить несколько дней, то давайте проведем их в любви. Наташа, я тебя люблю, выходи за меня замуж. А завтра выйдешь за Потапского, послезавтра – за Малдера, а потом – снова за меня.
Наташа опешила. Она прижалась к стене, поправила свою юбку и застегнула ворот своей блузки, чтобы как можно больше обнаженных участков тела скрыть от мужских взглядов.
– Кленов, вы съехали с катушек! – сказала она.
– Нет, это реальное предложение, и не тебе, а моим партнерам. Наш мачо Малдер наверняка согласен, да и Потапский не откажется от такого заманчивого предложения.
– Какие-то шутки у вас дурацкие, – настороженно произнес Потапский.
– Но я не шучу! – твердо сказал Кленов.
– Что? Потапский, он сошел с ума, – произнесла Наташа.
– А что здесь еще делать? Ходить и восхищаться твоим куриным женским умом? Ведь основные свои научные знания все дамы черпают из сериалов. К сожалению, здесь нет телевизоров, и подпитать свои истощенные мозги тебе нечем, – с издевкой произнес олигарх.
– Конечно, у мужчин очень много преимуществ перед женщинами, особенно в туалете, оборудованном писсуарами, – произнесла Наташа.
– Скажи еще слово «писсуар». Оно меня так заводит. Малдер, иди держи ее. Я буду первым, – медленно произнес Кленов.
– Слышишь, ты, многоженец, умерь пыл! – резко произнесла единственная среди землян женщина.
– Многоженец – это когда у мужчины одновременно несколько жен! А у меня ты будешь одна, хотя и не первая, зато, возможно, последняя.
– Значит, ты не многоженец, а многоборец. Я не буду в числе твоих жен – преодолеваемых препятствий – никогда, даже под страхом смерти, потому что я люблю другого! – громко произнесла Наташа.
– Ты любишь? А кому ты недавно кричала пакости? Разве женщины знают, что такое любовь? Ответь мне, что такое любовь! – заорал Кленов. Чувствовалось, что это была для него больная тема.
– Любовь – это искусство мириться с недостатками предмета обожания, – тихо сказала Наташа.
– Ничего себе недостаток. Так подставить нас! Потапский, не хочешь жениться – иди погуляй. Малдер, вперед! – кричал Кленов.
– Я не позволю к ней никому даже прикоснуться. Это жена моего друга, – тихо растягивая слова, произнес Потапский.
Он подошел к Наташе и закрыл ее плечом от напирающего Кленова.
