Воздух разрезал высокий, нарастающий звук, переходящий в грохот. Музыка. Вздрогнув, я посмотрела на сцену, куда вышли двое музыкантов, один с барабаном, другой со свирелью. Как же давно я не слышала настоящих музыкальных инструментов! В памяти всплыл концертный зал на Проспере, чистые, богатые люди, наслаждающиеся игрой симфонического концерта. И вот я здесь, зачарована двумя бродягами с самодельными дудками. Но я не могла побороть себя. Вокруг люди отбивали ритм ладонями, пение заполнило пространство, толпа все росла и росла. И я поддалась общему импульсу, истосковавшись по зрелищам после месяцев, проведенных в Пустошах.
Из-за завесы на сцену вышел человек и поднял руки, призывая зрителей к тишине. На ветру трепетали длинные полупрозрачные ленты, прицепленные к его локтям, запястьям и блестящим черным волосам, ниспадающим на широкие плечи. На темнокожем лице с накрашенными черным губами блестел рисунок в виде серебряной чешуи. Я рассмотрела витые металлические кольца на каждом пальце. Это тот самый Вальдоста?
— Здесь собрались люди с чистыми мыслями и твердым духом? — воскликнул он.
— Да! — ответил ему кто-то из задних рядов, и толпа одобрительно загудела.
— Здесь собрались непоколебимые и верные?
Толпа еще сильнее выразила одобрение.
Какая-то часть меня хотела присоединиться к возгласам, похлопать соседа по плечу и улыбнуться. Но я не могла. Если б окружающие узнали, кто я, они бы отшатнулись в ужасе.
— Тогда я приглашаю сюда добровольца! Мне нужен смельчак, который докажет свою твердость!
Вальдоста хлопнул в ладоши, и на сцене появились два ассистента. Каждый из них держал видавшую виды клетку с живой змеей. Толпа восторженно загалдела, поняв, в чем суть предстоящего шоу. Представление с животными: сразись с опасной тварью и получи приз. Такие шоу в городках любили больше всего, зная, что животные приручены и не опасны. Ни у кого не было сомнения в исходе, не было непредсказуемости, хотя всем нравилось делать вид, что не знают заранее результата.
Я не могла сдержать горькой улыбки. Запрети что-нибудь — и народ возжелает этого со всей страстью, даже если запрещено сомневаться.
Мне стало неинтересно, и я пошла прочь. Вальдоста оказался обыкновенным шарлатаном, пусть и с претензией на нечто большее. Я почти добралась до ворот, но меня остановили новые возгласы. Добровольца нашли, и добровольцем оказалась Лото.
Она стояла, скрестив руки на груди, как уверенный в себе борец. Ее татуированное лицо светилось от паров алкоголя. Сплюнув, она — к одобрению толпы — подошла к клеткам, чтобы рассмотреть своих противников.
Вальдоста отступил, дав помощникам знак открыть клетки. Я встала на цыпочки, чтобы посмотреть, как рептилии выползают на темную сцену, ощупывая воздух трепещущими раздвоенными языками. Гремучие змеи, черные с серебряными полосами, как костюм Вальдосты, большие и сильные. Лото неуклюже двинулась к ним, делая ложные выпады в разные стороны.
— Червяки ничтожные! — разогревала она себя. — Куски дерьма с Окраин! Ренегаты чертовы, думаете, мы всё простим?!
Толпа исступленно загудела, увидев, что змеи обратили на Лото внимание и подняли головы.
— Разорву! — орала та. — Кровь высосу!
Вальдоста взмахнул руками, змеи вскинули головы, и тут меня накрыло ощущение присутствия чего-то непомерно громадного, не способного уместиться в моей черепушке:
Неужели они шли за мной? Неужели я привела их сюда? Усилием воли я сбросила морок и набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать. На мгновение, несмотря на разделяющую нас толпу, Вальдоста поглядел мне прямо в глаза.
И тут воздух разорвал вопль, за ним еще один. Одна змея вцепилась Лото в плечо, вторая — и лодыжку, их ядовитые зубы впились глубоко в ее плоть. Вальдоста взирал на происходящее со смешанным чувством восхищения и ужаса. Один из помощников выхватил из-за пояса нож.
Люди разбегались кто куда. Все кричали, что
Я устремилась к воротам вместе с толпой, стараясь сдержать приступ тошноты, чувствуя на себе пристальный взгляд Вальдосты.
В неверных отсветах костра лицо девочки постоянно менялось, то превращаясь в старушечью физиономию, то вновь становясь совсем детским и безмятежным, как у обычного спящего ребенка.
Но она не была обычным ребенком. Всполохи костра выхватывали из темноты татуировку и черные спутанные волосы, подстриженные как носили в Согласии: длинные с одной стороны и короткие с другой, чтобы открывать знаки отличия на виске.
Я покатала шарик между зубами, смакуя его кисловатый вкус. Необходимо сосредоточиться, чтобы решить, что с ней делать дальше. За пределами той норы, в которой мы засели, натужно завывал ветер. Наконец, я подобрала с земли камешек, прицелилась и бросила в ребенка. Еще четыре таких броска — и девочка наконец начала просыпаться.
Я раскусила шарик кислорода. Услышав хруст, она молниеносно бросилась в мою сторону, но тут же рухнула на землю. Я хорошо ее связала.
