Печное тепло укутает как одеялом, а после тарелки бульона и полной жестяной кружки горячего сладкого чая Яна и вовсе разморит. Сидя на шаткой табуретке, прислонясь к бревенчатой стене, он все будет что-то рассказывать хозяйке. А она – слушать и качать головой. Пару раз вытрет пожухлым фартуком уголки глаз, Ян так и не поймет, что в его монологе вызвало старушечьи слезы. Жизнь как жизнь. Запутанная. Бестолковая.
Под вечер, пока не стемнело, Ян натаскает к печке дров. Пустые ведра на кухне заполнит колодезной водой. От физической работы тепло приятно растечется по телу, загудят мышцы. От печного жара запылают щеки, и станет клонить ко сну.
Бабка постелет ему на той же кровати, где он спал в прошлый раз. Ян заснет быстро, по-детски, и глаза откроет только под утро, когда печь остынет. Натянет поверх одеяла то, что нашарит в темноте: свою куртку, бабкин ватник – и снова провалится в сон…
Припорошенные снегом хаты выплыли из белого воздуха, как айсберги.
Ян постучал в окно знакомого дома. Дожидаясь старушку, засунул руки в карманы. Снег стремительно заносил крыльцо. Следы Яна почти стерлись, словно их размыло волной.
Никто не отозвался. Ян постучал еще раз, подождал, переминаясь с ноги ногу. Подошел к крыльцу – и застыл. На двери висел амбарный замок. Огляделся. И вдруг почувствовал – словно лавиной накрыло, – в деревне никого не было. Безмолвное беспросветное одиночество.
Ян озирался, не веря глазам. Он же спасался здесь, совсем недавно. Хлопотала по дому немая Марыся, а Женя поглядывал на нее исподлобья, смущаясь своей цветастой речи. Почему же сейчас казалось, что все пустовало годами?
А, может, и не было Марыси? Не было Жени? В его голове хранились десятки бесполезных фамилий и адресов – и ни одной нити, связывающей его с этой деревней. Ничего, что подтвердило бы: он не сошел с ума.
К его ногам прыгнул тощий серый кот. Выгнул спину, замурлыкал. Ян примял снег у порога, налил молока в черепок глиняного кувшина, сел под дверью. Он смотрел на кота, который лакал молоко розовым языком, и думал: а что реально, кроме него и кота? Здесь, сейчас, на этом крыльце?
Вдруг он вернется домой, и окажется, что нити, связывающие его с Кэт, тоже исчезли?
Оставив пакеты на крыльце, Ян побрел к железнодорожной станции.
Так чувствуешь себя, когда преодолеваешь сильное течение.
Еще шаг, еще.
Катя не сказала Валере, куда поедет. Просто этим утром, через два дня после ухода от Яна, она проснулась с мыслью, что пора сжечь последний мост. Достала из шкафа командировочный чемодан Валеры. Оделась, пытаясь думать об отвлеченном. Не позавтракала – от волнения сводило живот.
Ян был дома, она заметила движение в кухонном окне, когда шла через парк.
Дверь оказалась не заперта.
Катя вошла в квартиру, и сердце защемило от запаха, к которому она так привыкла, от ощущения присутствия Яна. Торопясь, прошла в свою комнату, стала складывать вещи в чемодан, быстро, ровными стопками. Она почувствовала взгляд Яна – словно в спину попали дротиком. Замерла на мгновение.
– Кэт…
От тона его голоса сердце болезненно сжалось. Катя выпрямилась. Она не оборачивалась, но видела его отражение в окне.
– Мне плевать на удачу, – глухо, словно издалека произнес призрачный Ян. – На деньги. На подруг. На квартиру. Я не боюсь остаться без всего этого. Но я не хочу остаться без тебя, Кэт, – Ян подошел к ней. Катя ощущала его близость каждой клеточкой тела. – Давай закончим игру прямо сейчас. Допустим, я проиграл. Комната твоя. Оставайся. Забирай свой приз.
Катя обернулась. Ей было по-настоящему жаль Яна. Она машинально коснулась подушечками пальцев его щеки, горячей, щекотной из-за легкой щетины.
Он накрыл ее ладонь своей. В уголках его глаз блеснула влага.
– Это сумасшествие, – прошептал Ян. Сорвал фразу с ее губ. – Останься.
Обнял ее, зарылся носом в волосы. И Кате показалось, что она отрывается от земли и летит.
Она высвободилась и продолжила собирать вещи.
Ян тяжело прислонился к стене.
Места в чемодане не хватило. Тогда Ян принес с балкона пару пустых коробок и тоже принялся паковать ее вещи: одежду, книги, тетради.
– Я знаю, что ты чувствуешь, – бесцветным голосом произнес он, заклеивая коробку скотчем. – Что у тебя все только начинается. Что будет еще с десяток таких Янов. Но ты ошибаешься. То, что произошло между нами, это волшебство. И оно больше не повторится.
У Кати в глазах защипало.
– Тебе не нужно уходить, чтобы проверить это.
В дверь позвонили.
– Это водитель такси. Я попросила его помочь перенести вещи, – предупредила Катя.
– Не надо. Я сам.
Ян занес чемодан в багажник. Вернулся за коробками.
Катя вышла на улицу. Задержалась у подъезда, почувствовав легкое головокружение. Слишком много воздуха.
Вот и все. Теперь у нее не осталось повода вернуться.
Снег выбелил землю – провожал ее празднично, только на дороге под ногами хлюпала грязь.
