Кропленая мелкими веснушками фройлен так и не поняла, чем приглянулся Яну этот угол: за спиной – витрина ювелирного магазина, впереди, через дорогу – другие магазинчики, закрытые в столь позднее время. Поблизости не было ни одного кафе, где слушатели могли пропустить по стаканчику, пока Ян терзал их души. Мерседес даже не понимала, зачем ему вообще играть на улице. Не те деньги, не та публика.
Ян и сам толком не понимал. Чувствовал. Наверное, так чувствовала Марта, безошибочно угадывая его настроение по шагам.
Еще в самолете по пути в Берлин Ян закрывал глаза и видел себя на фоне черной витрины с россыпью сверкающих драгоценных камней за стеклом. Там – свое золото. У него в руках – свое. Его стоило куда дороже, но, к счастью, это не мог подтвердить ни один ювелир.
Свою лучшую музыку он приберег для этого вечера. Ту музыку, что подслушал у звезд, лежа на крыше в далеких Бешенковичах. Она впиталась в одеяло, которым Ян укрывался в ту ночь. Не давала ему заснуть, путаясь в ночнушке его «невесты». Но сейчас Ян думал не о звездах и не о Кэт. Он думал о своих пальцах, лежащих на клапанах, но словно парящих над ними. Ян чувствовал, как напрягаются брюшные мышцы, как воздух проходит через мундштук – и задавался тем же вопросом, что и двадцать лет назад, когда только увлекся саксофоном. Как такие простые действия могут рождать музыку? Она выворачивала наизнанку. Выжимала из тебя сок и швыряла тело в помойку, как жмых. После часа такой игры Ян выматывался настолько, что, едва зайдя в гостиничный номер, падал в сон – словно терял сознание.
А публике это нравилось. Она отвечала ему аплодисментами, шелестом купюр и звоном монет.
А потом начались эти сны.
Как проклятие.
Ян снился ей каждую ночь. Они попадали в какие-то передряги, их преследовали. Они оказывались в разных компаниях на одном мероприятии, либо в одной компании и вели себя как друзья. Но в каждом сне Катя чувствовала с ним связь. Однажды Ян признался ей в любви. Так же просто, как когда-то увлек ее на одеяло после рассказа о Маше. И это признание не стало для Кати откровением, во сне она и так знала о его чувствах.
Три месяца спустя она набрала его номер.
Перед этим долго ходила вокруг телефона, лежащего на столе. Думала, может, не время? Может, лучше вечером? Или, наоборот, утром? Но Катя не знала, чем он живет, кем работает, какой у него распорядок дня. Она ничего не знала о нем уже три месяца. Любое время суток могло оказаться неподходящим.
Сомнения. Это было так не похоже на нее. Помнится, на игру с незнакомцем она согласилась быстрее. А сейчас словно делала самый сложный выбор в жизни. Все ходила и ходила кругами, пока не поняла, что все равно никуда не денется. Из комнаты не выйдет, пока не позвонит.
Она опустилась на кровать. Пальцы сами набрали номер.
Сделала несколько глубоких вдохов: боялась не расслышать Яна из-за оглушительного биения сердца.
– Алло! – раздалось в трубке.
Его голос ничуть не изменился. Словно они расстались только вчера. Или словно не расставались.
– Привет, – как сложно говорить, вот так, на расстоянии. Что сейчас почувствовал Ян? Как отреагировал? – Это Катя.
Пауза.
Паузу Катя ожидала. Но не могла понять, что за ней скрывается. Удивление? Раздражение? Или он просто не может вспомнить, что за Катя? Надо было представиться Кэт.
– Привет, Кэт! Что-то случилось?
Она улыбнулась.
Та же интонация, что и до расставания. Словно три месяца умело вырезаны при монтаже.
– Я просто соскучилась по твоему голосу, – призналась она.
Катя все улыбалась. Она соскучилась по Яну больше, чем ожидала. До боли в солнечном сплетении. Ей вдруг захотелось встретиться с ним. По-дружески. Поговорить, посмеяться. Она бы чуть флиртовала, Ян бы делал вид, что не замечает этого. Они бы выпили по чашечке кофе в одной из кофеен, где когда-то бывали. А может, еще и по полбокала вина. Поцеловали бы друг друга в уголки губ на прощание. И расстались до следующей встречи. До того момента, когда она позвонит ему снова.
– Кэт, мне не жаль для тебя моего голоса, но…
Казалось, Ян озадачен.
– У тебя все в порядке? – перебила она его.
– Да. У меня все отлично.
– Удача вернулась к тебе?
– С лихвой.
Где-то в его мире женский голос произнес несколько фраз на иностранном языке. Ян что-то ответил. Обычная интонация. В ней не было и капли той нежности, с которой он когда-то общался с Катей.
– А у тебя все в порядке? – спросил Ян.
– Да, вполне.
– Я рад за тебя. Честно, – Ян замолчал, но теперь пауза была выжидающая, как перед прыжком. – Кэт…
Она сильнее прижала телефон к уху. Никто никогда не произносил ее имя так, как он: словно легонько дергал за невидимую ниточку, привязанную к позвоночнику.
– Да?..
