Мой вывод оказался несколько – как бы это сказать – неудачным!
То, что ты говорил о волеизъявлении, было, возможно, способом сказать, что «применение» мнимой свободы воли – это в действительности проявление того, чем я не являюсь?
Пока ты (или я) присутствуем, то, что мы есть, не может не отсутствовать.
Когда ты (или я) отсутствуем, то, что мы оба есть, не может не присутствовать.
Вот почему любые процедуры, методы, практики, техники, включающие присутствие эго, будут неизбежно уничтожать собственную цель, поскольку сама цель – проявление эго.
Твое (или мое) отсутствие возможно лишь в результате полного исчезновения (дефеноменализации) сознания личности, и единственным очевидным методом осуществления этого должно быть абсолютное понимание, основанное на аналитической убежденности, что никакая личность не может существовать, кроме как иллюзорная концепция.
Глубокое постижение природы этого обусловленного непонимания может открыть путь к осознанности и разотождествлению. Когда психика освобождается от обусловленности, непреднамеренные обстоятельства могут вызвать наше исчезновение как личностей, и это отсутствие оставит тебя (или меня) как то, что мы есть.
Замечание: «Ты», «я», «меня» и «наше» используются здесь в чисто традиционном ключе, то есть в качестве кажущихся мнимых личностей.
Ты никогда не найдешь Себя через какой-то свой объект.
Ты не можешь использовать себя, чтобы найти Себя, потому что Искомое, которое ищет себя, не может найти себя посредством того, чего нет.
Я никогда не найду Меня через какой-то мой объект, через феноменальную объективизацию Меня.
Но я не ищу Меня, мне это не нужно, даже если бы было некое «я», которое ищет, или какое-то «Меня», чтобы искать. Есть поиск со стороны, от лица видимости, которая ошибочно думает, что она –
Это-которое-есть-«искатель» – неизбежно ноумен, точнее, «поиск» ноуменален, он относится к ноуменальности, то есть к тому, что мы феноменально, с разделенным умом, двойственно представляем таковым. Но в этом представлении нет никакой сущности.
Они не могут найти Себя через себя, не столько потому что нет (объективного) «Себя», чтобы искать, и (объективного) «себя», которое ищет, а, скорее, потому что нет никаких (субъективных или объективных) «они», чтобы вообще что-либо делать.
Разве это утверждение не толкает тебя прямиком в объятия того, что ты есть? Не оставляет тебя обнаженным, открытым себе как твое полное отсутствие в качестве «себя»?
Нет? Ну тогда это просто потому, что ты уже – то, что ты есть, и только то, что ты есть! Здесь и Сейчас: ты есть то, что «не делает».
Кто-нибудь из ученых когда-нибудь подсчитывал, сколько нашей энергии тратится ежедневно, ежечасно на сопротивление силе тяжести? Похоже, жизнь, каждое мгновение жизни, сопровождается этой непрекращающейся борьбой с силой тяжести. Разве не сила тяжести – наш злейший враг? Разве не сила тяжести – источник большинства наших страданий, неумолимый бич, превращающий нашу жизнь в тяжкую ношу? Разве она сама не является определением «ноши»? Разве это не источник и не начало самого понятия «веса»? Разве не то, что «тяготит» наш ум, заимствует ощущение страдания у неутомимого примера силы тяжести, без которой он не может осознать «вес»?
Разве, освободившись от «тяжести», мы не должны плясать – не только телом, но и умом?
