- Стрела! – зарычал Эльвер, падая на руки, которые уже превращались в огромные львиные лапы. Несколько львов вслед за ним рванулись в темноту, а я лихорадочно зажимала немеющими от напряжения пальцами рану на плече, и вслушивалась в тяжёлое дыхание бегущих хищников.
Потом раздался странный звук, то ли карканье, то ли визг. А спустя мгновение из-за деревьев появился крупный лев. Поднимаясь на задние лапы и продолжая идти на них, он начал перевоплощение. Уже подходя ко мне, Эльвер покачал головой.
- Мне очень жаль, но её раньше перехватил кто-то… Мы не поняли, кто это был. Он улетел.
Я кивнула. Что тут можно сказать? Эльвер итак был встревожен. Он знал, как опасно, если кровь попадает в руки врага. Моя кровь была уже на пути к Кратегусу.
- Можно попытаться установить защиту от энвольтирования, - предложил Эльвер.
- Она действенна? – спросила я без особого интереса.
- Если маг не очень сильный, - ответил подошедший Альмер. – Лия не такая уж сильная ведьма. А Ларс всё ещё в коме.
- Не энвольтирования следует бояться, - проговорил Фарги. – Ты надёжно защищена от магии. И Кратегус это знает. Он не будет пытаться наслать на тебя порчу или приготовить зелье.
- Скорее всего, следует ждать не магических атак, - согласилась я. – Кровь нужна ему для другого.
- Для чего? - нахмурился Эльвер.
- Со мной уже был похожий случай. Только тогда женщина, которой я доверяла, передала моему противнику прядь моих волос.
- Он был колдуном?
- Хуже, – вздохнула я. – Он был генетиком.
Эльвер непонимающе поднял брови. Я мрачно усмехнулась.
- Сейчас моя сила в том, что Кратегус не знает кто я. Но, проведя несколько тестов, он найдёт ответ на этот вопрос. И это поможет ему подобрать оружие против меня.
- Такое оружие существует?
- Против каждой силы существует контрсила. Таков закон природы.
- Но где он его возьмёт? И как вообще проведёт эти тесты?
Я вздохнула и покосилась на Фарги. Он положил ладонь на мою руку, зажимающую рану, и боль утихла.
- Не только люди вышли в космос, - печально пробормотала я. – Они вытащили за собой свои кошмары. И те тоже неплохо освоились в чужих мирах. Боюсь, что теперь поединка осталось ждать совсем недолго.
Напоминать, что вести я его буду в гордом одиночестве, я не стала.
30
Уже ночью мы сидели вдвоём с Фарги у растопленного камина. На столе стояли тарелки с закусками и бутылка бургундского из винного погреба. Свечи горели, разливая вокруг золотистый трепещущий свет, который упорно, хотя и с переменным успехом, боролся с тьмой, выползающей из углов.
- Вот так и мы, - пробормотал Фарги, глядя на тонкие оранжевые язычки. – Бьёмся, хотя знаем, что никогда не победим тьму до конца. И сгораем без остатка.
- Лучше зажечь свечу, чем проклинать тьму, – проговорила я.
- В данный момент ты так не думаешь.
- Я всегда так думаю, – возразила я. – Просто сейчас я думаю не об этом.
- Что это за стихи? – вздрогнул он и нетерпеливо щёлкнул пальцами. – У тебя сейчас мелькнула в памяти строчка.
- Спрашивается, зачем я вообще утруждаю голосовые связки? – проворчала я.
- Ну, давай же! – воскликнул Фарги. – Вспоминай!
- Что тут вспоминать… - я взяла со стола свой бокал с тёмно-красным, пахнущим виноградом и Францией вином и произнесла:
И лютня плакала, и свечи оплывали,
И за окном вздыхал столетний сад.
А вы опять далёко уезжали
И я не знала, ждать ли вас назад.
Вам было грустно, я об этом знала,
Хоть вы пытались скрыть свою печаль.
И я свою, пусть как могла, скрывала,
И, слёзы пряча, всё смотрела вдаль.
- Я не читал этих стихов, – задумчиво сообщил он.
Фарги вообще считал себя знатоком поэзии. Впрочем, возможно, он и был им.
- Неудивительно, мой милый, – улыбнулась я, - поскольку эти стихи никогда не печатались. Я написала их в двадцать три года и никому не показывала. На Земле тогда был бум рыцарства. Конгресс культуры иногда инициирует такие бумы, чтоб ознакомить молодежь с искусством какой-либо определенной эпохи или цивилизации. Создаются несколько по-настоящему хороших исторических произведений в разных жанрах искусства, разворачивается рекламная компания, и вот уже в моде мечи, гербы, латы, дружеские пирушки, турниры, серенады, верность Прекрасной даме, дома в виде замков и… розы. Множество роз. Мы все писали стихи, но я как-то стеснялась выставлять их на всеобщее обозрение. Мне казалось, что они не согласуются с образом самого молодого и образцового командира поискового звездолёта Земли. Зато мои друзья повеселились тогда на славу, – я усмехнулась, вспомнив, как устроила разнос своим механикам, пытавшимся прикрепить герб Макинтошей на кожух реактора. – Кто б мог подумать…
- Что именно?
- Что для них этот бум сменится другим, бумом Тысячи и одной ночи и дворцов Мавритании, потом наступит черёд повального увлечения Индией, затем безумный латиноамериканский карнавал, потом что-то связанное с самураями, к счастью, без харакири. А я через столько лет по уши увязла в этих мечах, турнирах и крестовых походах.
