- Еще не слишком поздно для нас, - продолжает он, когда я не отвечаю. - Теперь, когда ты вернулась домой, мы можем продолжить с того места, где мы остановились.
- Я вернусь в город, как только смогу, - говорю я, расправив плечи и крепко сжимая края контейнера.
- К чему? К твоей работе в закусочной? - спрашивает он, его слова пропитаны скептицизмом.
- Ты больше ничего обо мне не знаешь, так что не притворяйся, будто это так.
- О, я знаю много. Твой папа хорошо меня информирует.
- Ну, это не твое дело.
- Ты ошибаешься. Мы принадлежим друг другу, и ты это знаешь. Нам хорошо вместе. Ты просто сопротивляешься, как твоя мама.
С упоминанием матери в моей голове щелкает, и я борюсь с желанием бросить контейнер с тунцом в его лицо.
- Мы не принадлежим друг другу. Ты никогда не был хорош для меня. Оставить этот город - лучшее, что случилось со мной.
На самом деле, самое лучшее, что случилось со мной - это Нейтан Хендрикс, но я не хочу засорять воспоминания о нем, рассказывая Бобби об этом.
- Продолжай убеждать себя, - говорит он с презрительным смехом и качает головой. – Провозишься слишком долго, и я уже не буду доступен, когда ты в слезах приползешь ко мне обратно.
Настала моя очередь смеяться.
- Не задерживай дыхание, пока этого ждешь, а то задохнешься.
- Не могу поверить, что ты оставляешь своего отца вот так. Единственный человек, который был рядом и заботился о тебе всю твою жизнь, и ты просто оставляешь его на произвол судьбы, когда он нуждается в тебе. Это не та Кади, которую я знал, – он замолкает на секунду, ожидая, когда я что-то скажу в ответ, но я не говорю. - Ты знаешь, он действительно переживал из-за болезни твоей мамы, и я уверен, что ее смерть будет для него трудным делом.
- Он будет в порядке. Мы будем в порядке.
- Продолжай убеждать себя в этом.
Ярость медленно поглощает горе, которое я чувствую, будто лава спускается вниз по холму, и все, что я могу представить - как мой кулак вступает в контакт с самодовольным лицом Бобби.
К счастью, мой папа открывает дверь и высовывает голову.
- Бобби, - говорит он. - Я услышал, что ты здесь. Заходи.
Пока папа держит дверь, Бобби проходит мимо меня и присоединяется к нему на кухне.
- Мама послала запеканку из тунца, которая тебе так нравится.
- Это мило с ее стороны. Мы с Кади растолстеем со всей этой едой, которую люди продолжают заносить, - мой отец улыбается мне, и я вижу то, чего раньше не видела - надежда, мир. Горе и печаль по-прежнему есть, но с уходом матери и он кажется другим.
Может быть, это чувство вины, навязанное Бобби, но я начинаю сомневаться, не думает ли папа, что я останусь навсегда. Конечно, он не думает. Конечно, он знает, что я здесь временно, а не навсегда. Он знает, что у меня есть работа и квартира - жизнь в городе.
- Бобби, расскажи Кади о новой кобыле, которую ты получил несколько недель назад, - папа присвистывает, глядя на меня. - Она красавица, Кади. Ты полюбишь ее.
Я все еще люблю лошадей. Но прошло много лет с тех пор, как я ездила верхом или даже подходила близко. Не так много лошадей в городе.
- О, она хорошенькая, - соглашается Бобби. - Ты должна заехать на ферму. Я позволю тебе покататься. Она уже объезжена, - то, как Бобби подмигивает мне, заставляет мою кожу покрыться мурашками, и я посылаю ему испепеляющий взгляд, когда папа поворачивается, чтобы поставить запеканку в холодильник. Я надеюсь, что он выражает мои чувства: никогда - ни в этой жизни, ни в следующей.
~ᵗʶᶛᶯˢᶩᶛᵗᶝ ̴ ᶹᶩᶛᵈᶛᵑᵞ©~
Сидя в темной, пустой кухне, я медленно глотаю теплый кофе, который держу в руках уже почти час. Пакет от Нейтана вместе с конвертом, содержащим полис страхования жизни моей мамы, лежат на столе передо мной.
Я не знаю, почему я так сопротивляюсь открыть оба предмета. Хотя я знаю, что в конверте от матери, он остается закрытым. Понятия не имею, что в конверте Нейтана, и страх перед неизвестным сильно давит на меня. Как будто я знаю, что, открыв их, навсегда изменю свою жизнь.
- Кади, ты ведешь себя глупо. Просто уже открой их, - приказываю я себе шепотом.
Сейчас середина ночи, и я в очередной раз не могу уснуть. Я подумала, если позволю себе открыть конверты, то смогу расслабиться достаточно, чтобы поспать, но вместо этого сижу здесь уже больше часа и просто смотрю на них.
Думаю, больше всего боюсь последствий. Как только печати будут сломаны, мне придется столкнуться с тем, что Нейтан хочет сказать мне. Это также будет завершением общения с мамой. Доказательством того, что, оставив меня и моего папу позади, она все же любила меня по-своему.
Раздраженно выдохнув, я хватаю конверт от мамы и отрываю верхнюю часть, как пластырь. Чем быстрее вы его сорвете, тем меньше будет больно, верно?
