- История эта не утихала довольно долго, – заверил его Гаммель, – за что духовный брат секретарь приобрел прозвание «Молот ведьм». И как бы то ни было, а он до сих пор служит в конторе – не по финансовой, правда, части. Хотя во время разбирательства он очень усердно упоминал тот факт, что заглянул в веселые кварталы, еще не обменяв бумаги на деньги, дабы не иметь искушения впасть в излишнее сладострастие, располагая при себе изрядной суммой.
- И что же, кем он работает там теперь? – вопросил Его Величество, кого эта история продолжала немало забавлять.
- По-прежнему секретарь… – скромно потупился виконт, будто бы сам был тем секретарем. – Но, – он выдержал снова паузу, – в миссионерском отделе. Похоже на то, что он и правда не обделен навыком убеждать людей, – Гаммель развел руками и еще раз скромно опустил глаза, как если бы говоря – история смешна сама по себе, я здесь вовсе ни при чем.
- Великие же тайны становятся вам доступны, – покачал головой монарх, не то шутя, не то всерьез.
- Это не совсем то, что можно будет упомянуть на собрании, однако же, делать намеки нам никто не запрещает, – Гаммель улыбнулся мягко. – Воздействие на людей должно быть очень, очень рассчитано.
«Ежели бы речь шла о воздействии на меня, – несколько обиженно подумал Достий, – то признался бы он, что совсем не знает меры?!» Видимо, о том же подумал Бальзак, сжавший губы так, что они обратились в совсем тонкую линию.
- Здесь важно все: слова, действия… – де Ментор улыбнулся снова. – Внешность, – выдохнул он под конец, изящно взмахнув рукой.
- Внешность – это скорее как дополнение, – не согласился его собеседник.
- Сие зависит от многого, – возразил виконт. – У каждого внешний вид играет совершенно особую роль. Ведь и выглядят все по-разному. Согласитесь, мало кому идет эдакая нарочитая небрежность. Многих, в том числе и вашего покорного слугу, она приводит в плачевный вид. А вас она значительно украшает!
Достий едва не выронил вилку, но даже если бы и выронил, то звон упавшего прибора потонул бы в превосходящем его шуме – Советник резко, и, возможно, с излишним нажимом отодвинул стул, чтобы встать. Он проворчал под нос что-то о том, что будет ожидать Его Величество в кабинете – и удалился.
Аудиенция, впрочем, продлилась после его ухода недолго, де Ментор скоро раскланялся, напоследок одарив Достия очередным цветистым комплиментом – «твои глазки словно драгоценные камешки!» – после чего позволил Императору проводить себя к выходу. Молодой человек снова остался в трапезной в одиночестве – ждать старшего духовника, чтобы составить ему компанию во время ужина, и предаваться тревожными размышлениям о будущем прокуроре.
====== Глава 19 ======
Однако, как ни старался Достий вести себя аккуратно и осмотрительно, все же некоторые обстоятельства (и весьма многочисленные притом) от него не зависели. Он мог уклоняться от встреч с нежелательными лицами, когда заранее предвидел таковые. Однако когда они, лица эти, обращались к Достию напрямую – уж тут деваться было некуда.
Началось все с того, что молодой человек заглянул в рабочую комнату – отец Теодор отказывался именовать ее кабинетом – в поисках его, а обнаружил там виконта. Тот с отстраненным видом сидел по ту сторону стола, проглядывая стопку писем. На горе Достия, сидел он таким образом, что улизнуть незамеченным бы не получилось – боковым зрением будущий прокурор заприметил движение у двери и мигом обернулся. Немедленно же тонкие его брови взметнулись вверх, а губы сложились в счастливую улыбку – Достий аж попятился от такого энтузиазма.
-Мальчик мой!.. – между тем воскликнул виконт. – Как чудесно снова видеть тебя!.. Подойди, дай мне взглянуть на твой лик при свете дневного светила!..
-А… А где отец Теодор?.. – робко поинтересовался молодой человек, делая полшага вперед и озираясь.
-Его срочно вызвали в канцелярию, – отмахнулся виконт де Ментор, с таким видом, словно то было наименее важным из дел, и причина упоминания вовсе не стоила. – Ах, цветик, что у тебя за дивный вид делается, когда ты смущаешься! Непременно следует написать твой портрет…
Достию вовсе не хотелось быть написанным на холсте – он от Его Величества лишь недавно наслушался сетований, до чего это бесполезное и нудное занятие. Высочайший Советник все же уговорил монарха уделять по два часа в неделю этому процессу, и Наполеон, скрепя сердце, терпел, а заодно ворчал, что так запросто Георгину Бальзаку не убедить.
-А… Вы работаете, должно быть, – пролепетал Достий. – Я тогда мешать вам не стану…
