-Ах, полно тебе!.. – был ответ. – Разве же это та пища для разума, какой возможно увлечься? Взгляни сам, это всего лишь казенные письма, и я только не знаю, с какого начать мне ознакомление: ничего путного все равно не сыщется… Ну вот хотя бы, – виконт жестом фокусника извлек из середины стопки конверт, и принялся вскрывать его – скользящим, притягивающим взгляд движением, орудуя канцелярским ножом. Надо же было тому случиться, чтобы именно в этот момент за окном раздался громкий, внезапный шум – Достий тут же бросился к окну, памятуя генерала Пансу – однако, то оказалась всего лишь поломка у отбывающего экипажа. Тем не менее, когда Достий обернулся, то увидел, что от внезапного звука Гаммель вздрогнул и немного порезался, а теперь глядит на то, как красные капельки собираются на кончиках его холеных пальцев. Вид у него сделался как будто бы отстраненным, и Достию подумалось, что, вероятно, этот господин жалеет о том, что кожа не будет столь уж пригожей, как прежде. Но дело было хуже, чем показалось на первый взгляд.
-Ах… – пробормотал виконт, бледнея прямо на глазах. Тут уж Достий узнал симптомы – такие люди встречались ему во время войны в госпитале. Эти бедняги не выносили вида крови, немедленно лишаясь чувств при ее виде. Поскорее молодой человек подхватил прокурора под руку, оглядываясь по сторонам и лихорадочно соображая. Однако ничего подходящего в этом помещении не водилось – увы.
-Идемте, – наконец, решил Достий. – Я сведу вас к лейб-медику.
До «лаборатории» фон Штирлица было довольно далеко – Достий к ней и поспешил, молясь про себя Отцу Небесному, чтобы виконт сдюжил дойти самостоятельно и не рухнул по дороге. Но обошлось, несмотря на слабость и дурноту последнего – они миновали переднюю и приемную, и уже оказались в манипуляционной – выдраенной до стерильности комнатке – и Достий уж готов был рот открыть, чтобы изложить суть дела, как события снова пошли не так, как он планировал. Начать хотя бы и с того, что лейб-медик был не один – он хлопотал над очередным пациентом, коим оказался ни много ни мало сам Император – склонившись над крепким плечом и колдуя над ним с ватой и пузырьком какого-то снадобья и ругаясь на готском языке на неугомонного монарха. Достий, было, перепугался и заподозрил неладное – ведь Император был ранен – и на ум сразу пришла возможность нового покушения. Однако, люди вокруг не выглядели сколько-нибудь напряженными или обескураженными. Подтверждением того, что ничего слишком необычного не произошло, был присутствующий тут же Высочайший Советник. Он стоял недалеко, с равнодушной миной, держа в руках впопыхах сброшенные монархом вещи.
- ...иду мимо, по своим же делам, даже в мыслях не было отвлекать кого-то! А маляр этот меня издалека завидел да по привычке в струнку вытянулся. И ладно бы, сказал бы я ему “вольно” – так он на стремянке был да головой точнехонько в потолок уперся. А стремянка под ним и покосилась... – жизнерадостно рассказывал Наполеон и так при этом вертелся так, что доктору приходилось целиться, чтобы как следует промокнуть рану. – На нем самом ни царапинки, я вовремя подоспел, а меня, видишь, лестницей задело. Отто, да не возись там, ссадина всего лишь!
-Это не ссадина, а рваная рана, – выговаривал Отто, опрокидывая изредка пузырек на покрасневшую уже вату. – И вы еще рассчитываете в таком состоянии куда-то идти… Тут шить надо!
-Не только рассчитываю, но и непременно пойду, – отозвался бодро Его Величество.- Перебинтовать ее потуже, а часика через три я к тебе загляну.
- Швы нужно наложить прямо сейчас!
-Отто, – перешел на доверительный тон монарх. – Пока тут шить-вышивать – это же время, а мне работать позарез надо, так что ты уж придумай что-нибудь…
Однако по лицу лейб-медика было предельно ясно, что ничего утешительного на сей счет он не думает, и уже готов в очередной раз напомнить, каким пунктом какого параграфа в уставе говорится относительно приказов медперсонала.
Монарх, видимо, решил, что и сам себя перебинтует, раз ему достался такой несговорчивый лейб-медик, и, развернувшись на каблуках, направился прямо к одному из застекленных шкафов с медикаментами. Так как развернулся он другим боком, рану стало видно. “Ссадина”, длившаяся от плечевого сустава и почти до локтя, была глубокой, с рваными краями. Достий, побывав на фронте, видел повреждения и похуже. Но вот виконт впечатлился увиденным не в пример сильнее.
-Ооооо…
Достий ощутил, как поддерживаемый им человек совсем ослабел, тело его сделалось будто бы вдвое тяжелее – и спустя еще миг де Ментор все же рухнул в обморок, прямо на вовремя подставленные руки Наполеона.
-Что это с ним?.. – поразился тот, недоуменно разглядывая будущего прокурора, и явственно выискивая следы ранений.
-Ну… – Достий сглотнул. Он не знал, как бы деликатно пояснить, что вид свежей кровоточащей раны наверняка доконал несчастного виконта окончательно.
-М? – лейб-медик прекратил смачивать антисептиком новую порцию чистой ваты и обернулся. – Действительно, что?
-Он… Виконт палец порезал.
