И если то, что пришло по почте – это и правда такая вот запись, то говорить это может лишь об одном. Очень тщательно и заранее планировался удар, кто-то крепко решил насолить Наполеону…
Оставшись один, Достий закрыл лицо руками, и почувствовал, как из глаз сами собой текут все же предательские слезы. Он не верил – не желал верить – что вновь случилось с его друзьями что-то нехорошее, опасное. И уж тем более ему не верилось, что близкий ему человек покинул этот мир. Юноше казалось, все это страшный сон, или что-то вроде того. Что дома все в порядке. И Бальзак ждет их – и Достия и Его Величество – как обычно ехидный свыше всякой меры… Невозможно было вообразить себе, чтобы это было не так.
====== Глава 3 ======
Желая принять посильное участие в совершающемся событии, и тем отвлечь себя от тягостных рассуждений, Достий, толком так и не поев, поспешил все в тот же кабинет «резиденции» – по лестнице вниз и по коридору. Хорошо, что он уже знал расположение этой комнаты, а то нипочем бы не догадался, что планы строятся именно здесь. Достий привык, что Его Величество обычно работает довольно шумно – препирается с кем-то, спорит, шутит или насвистывает, а то и болтает с посетителями. Однако с того момента, как пришла страшная весть, он будто онемел – слова ронял скупо, а если те все же и просачивались наружу, то с явственным трудом, выражающимся в заикании.
Когда Достий заглядывал, то в дверях успел разминуться с парой человек из гвардии, которые даже по ее меркам казались рослыми. Выяснилось, что этих людей вызвал Император, чтобы те натянули на стене полотняный полог, пока он опускал все портьеры. Теперь здесь царил сумрак – неприветливый и даже, как юноше показалось, морозный. Такая же неприятная сухость колола кожу, вызывая мерзкий зуд.
Наполеон возился с каким-то аппаратом, периодически сверяясь с техническим описанием в потрепанной книжице. Чем-то шуршал и щелкал и не обернулся на шаги у него за спиной. Достий тихонечко присел рядом. Иногда – он знал – с людьми даже не требуется разговаривать, а только показывать свое присутствие, чтобы те не ощущали себя одинокими и брошенными. Он с интересом наблюдал за манипуляциями с незнакомым прибором.
-Принесли из местного синематографа, – без каких-либо чувств проронил Император тем часом. – Киномеханик сказал, что его забраковали, маловат он оказался и маломощен. А для нас в самый раз будет.
Достий кивнул, не зная, что тут отвечать. Заокеанские чудеса, очевидно, просачивались на континент, где в большей степени, а где в меньшей. Вот, уже и в Конгломерате синематографическим аппаратом обзавелись…
Заводился неведомый прибор очень похожим на граммофонный образом: застрекотал, и вдруг – по натянутому полотну запрыгали какие-то картины. Достий удивленно воззрился на стену – а между тем, изображение сложилось во вполне уже знакомый ему зал дворца – доводилось юноше бывать в этом помещении, хоть и изредка, зачастую, кого-нибудь сопровождая. Только вместо чинных должностных лиц там теперь заседали совсем иные люди. Во главе стола помещался незнакомый Достию человек – красивой внешности, тем не менее, показавшейся ему отталкивающей. Он был, должно быть, среднего роста – чуть повыше Наполеона – с открытым приятным лицом в обрамлении каштановых кудрей и костюм на нем сидел ладно. Спину этот человек держал ровно, посадка головы у него была гордая, взгляд строгих глаз – прямой. За его плечом разместились другие люди, в военной униформе Конгломерата – Достий ее отлично запомнил, и не помешало узнаванию даже то, что изображение было из различных оттенков серого и бурого цветов.
Человек на экране сделал какой-то жест и к нему подвели двоих – Достий узнал в них настоятеля и миледи Георгину. Держали их, очевидно, под строгим надзором, отлично отдавая себе отчет, сколь опасны могут быть эти двое. И связали на совесть, надо полагать.
-Не врал, стервец, – процедил Наполеон, наблюдая. – Запись сделал, к-конечно, как доказательство. Готовился. Под-донок…
-Кто?..
-Санчо. Хмырь, что все это выдумал.
-Вот этот господин?..
-Он самый и есть. У нас с самой войны друг на друга зуб. Именно он – автор планов диверсий, из-за которых опаздывала в решающий момент авиация.
Достий поглядел на незнакомца с куда большей неприязнью. Надо же, а такой с виду приличный человек…
-Требует пересмотра условий мирного с-соглашения, – продолжал между тем Наполеон. Долгое молчание было ему тягостно, вот он и говорил – то ли мыслил вслух, то ли заглушал внутреннюю пустоту словами. – Понимает, конечно же, что это несерьезная затея, од-днако он такой человек, ч-что и себя не пожалеет, чтобы наново разжечь к-костер.
-На что ему?!
-Его долг п-перед его родиной. Это как раз даже я понять могу. К-конгломерат проиграл, ушел с п-поля боя, поджав хвост и поскуливая. Условия договора для них выгодными не н-назовешь. Да и позор, конечно. Знать бы как он все п-провернул на этот раз…
-Вы ведь отправитесь туда, верно?
-Все готово к этому. Т-только записи и ждал. Он в телеграмме обещал привести д-доказательства своих слов…
