- Quantum sufficit, – ответил Достий, все еще подчиняясь правилам собеседования. На том экзамен по римскому и завершился.
Далее по очереди шел родной язык, требующий не только ответов на вопросы, но и обсуждения ранее сданного сочинения. Но Достий, уже ощущая ломоту в висках от происходящего, подумал, что готов он ко всему, что бы ему сейчас ни пришлось делать и говорить.
Преподаватель, человек зрелых лет, но притом энергичный, что видно было по его манере теребить что-нибудь в руках, кажется, еле дотерпел, пока очередь дойдет до него. Ему, видимо, наскучило уже собеседование, а может, надоело сидеть без дела.
В первую очередь он заявил, что сочинение имеет довольно скромный объем, всего-то десяток рукописных страниц (это при том, что требовалось, вообще-то, пять, просто Достий писал и никак не мог остановиться, желая дополнить текст то одним, то другим). Но экзаменатор вслед за этим повертел в руках рукописи и устало, будто уступая долгим уговорам сказал:
- Но почерк у вас хороший, и тема интересная…
Достий немало удивился, он всего лишь выбрал то, о чем, как ему казалось, он мог бы рассуждать свободно и без опаски запутаться – тема была «Религия в человеческих отношениях».
Но оказалось, учителю этого недостаточно, и он принялся задавать один вопрос за другим, касаясь то грамматики, то лексики. Отвечая, Достий не на шутку обеспокоился, ведь раз вопросов много, стало быть, что-то не так с его ответом. Но, рассмотрев выражение лица экзаменатора и то, как бойко и увлеченно он вертит в руках чернильный карандаш, понял – для него это было попросту приятно.
Поэтому, приступив к истории церкви, Достий ощущал в голове гулкую боль и небольшой жар, как в паровом котле. Следующий преподаватель посмотрел на него жалобно, с сочувствием, но тут же опустил глаза, словно бы стесняясь. И не проронил ни слова. Это был совершенно прозрачный от худобы человек неопределенного возраста, напоминающий маленького и очень застенчивого призрака. Достию вдруг стало жалко этого преподавателя, и жалость эта была значительно разбавлена симпатией – надо же, какой робкий, пожалуй, несладко ему живется с таким характером, зато наверняка добрый и скромный. Потому молодой человек ободряюще кивнул «призраку», и затем же услышал вопрос, произнесенный тихим и тонким, словно паутинка, голосом.
- Этапы становления церкви как социального института…
Память послушно раскрыла нужную тетрадку на нужной странице, и Достий тихонько, чтобы не спугнуть стеснительного профессора, рассказал эти этапы. Тот слушал, старательно опуская глаза или же стреляя ими по сторонам, как-то отчаянно и жалобно, будто умолял окружающих избавить его от муки, коей он подвергался. Или же – это пришло Достию на ум много позже – всем своим видом подавал знаки о том, что у него при всем старании не получается засыпать студента.
Далее оставалось всего двое преподавателей, и Достий вдруг ощутил, сколь тяжелым сделался его стул, который снова нужно было тащить с места на место. В результате стул был поставлен чуть наискось, но молодой человек опустился на него, посчитав, что и так сойдет.
Тем временем сдавать ему нужно было миссионерскую деятельность. Спокойный и неподвижный, будто снежный сугроб, преподаватель, посмотрел на него, сонно сощурившись, и спросил о способах воздействия на потенциальную паству. Ответ, таким образом, состоял сплошь из перечислений, за которое Достий принялся не мешкая. Но едва он одолел половину списка, как прямо рядом с ним раздался… Раскатистый храп. От удивления Достий запнулся и осмотрелся, ничего не понимая. И только потом понял, что храп исходил, собственно, от его экзаменатора, которому он старательно отвечал. Тот сидел, уставив неподвижный взгляд куда-то поверх Достиевой макушки и спал, невзирая на совершенно неподходящую обстановку. Его проворно толкнули под локоть, и вот профессор смотрел уже осмысленно и просил продолжить. Видно, подобный режим сна у преподавателя миссионерской деятельности не был в новинку никому. Молодой человек же, продолжая ответ, не уставал про себя удивляться. Миссионерство требовало от священнослужителей бойкости, сердечного жара и умения ладить с людьми, и как же, интересно, проповедовал бы свою веру этот человек?..
Сил таскать этот непомерно тяжелый стул уже не было, и Достий просто повернулся к последнему экзаменатору. Ему, конечно, пришла мысль о том, что это может показаться не очень вежливым и учтивым, но Достий отмахнулся от таких раздумий. Ему хотелось, чтобы все уже поскорее закончилось.
Тем временем преподаватель гомилетики – науки о ведении проповеди и исповеди (молодой человек даже с трудом припомнил, что да, такой предмет действительно был в его списке, и он даже что-то такое учил) смотрел на него с надеждой и восторгом, словно заждался уже. Брови его, выцветшие и редкие, нетерпеливо подрагивали, а лицо было все в морщинках, потому что он улыбался.
