Достий лишь заворожено кивнул. По вечерней поре, освещенное газовыми рожками, оно, это строение, напоминало скорее причудливое творение кондитеров, нежели обычный дом. Оно не было изукрашено от фундамента до крыши, однако сдержанный и строгий стиль его фасада выглядел торжественно и нарядно. Совсем не была похожа опера на древний собор в Дарене – однако отчего-то Достий подумал именно о нем. «Храм искусства» – припомнилось ему – вот как называли такие места в его книжках. Что ж, сегодня он сможет это все проверить на собственном опыте.
Их экипаж остановился подле ряда других таких же, ничем не выделяясь, и даже будучи попроще многих. Достий рассматривал чужие коляски, пока они шли ко входу – с позолотой, при гербах на дверцах, те походили скорее на игрушки, нежели на средства передвижения. Они же – Достий даже специально обернулся, чтобы проверить – прибыли в безыскусной черной повозке, каких в столице, должно быть, сотни. Наверняка во дворце имелись какие-то парадные выезды специально для тех случаев, когда государю Императору вздумается посетить некое увеселительное мероприятие – пышные, помпезные, ослепительные, с гербом императорского дома, несомненно, они бы превзошли все, что теперь юноша видел перед собой. И наверняка Наполеон был бы рад именно в подобном экипаже отправить сюда своего Советника, и наверняка же так поступить не мог по одному всем известному соображению – Высочайший Советник к себе внимания привлекать не любил, да и какие бы кривотолки вызвало бы его появление в парадном экипаже?..
Впрочем, все мысли из головы Достия вылетели, когда, обогнув угловую колонну они оказались перед входом. Портик в эллинском стиле, огромный, много выше человеческого роста, освещали фонари. Ко входу вели широкие мраморные ступени, и прочие посетители – по одному и по двое, и целыми компаниями – шествовали по ним. Было здесь множество изящных дам и элегантных кавалеров всех возрастов и сословий – каждый постарался принарядиться, как мог. Каждый – очевидно, кроме них двоих. Впрочем, мужчин в черном здесь было предостаточно, они не выделялись.
Внутри Опера оказалась еще более великолепной, нежели снаружи. Сияющие плиты мраморного пола, и кольцом охватывающая вестибюль лестница, с двух сторон уводящая к залу, выглядели поистине сказочно. Бальзак, не мешкая, поднялся по той, что была к ним ближе, уверенно ведя за собою и Достия. Они преодолели пролет, и пошли по коридору, где людей было не в пример меньше, и Достий понял, что отсюда избранное общество попадает в выкупленные, а то и именные ложи. Высочайший Советник пару раз с кем-то безлично раскланивался (Достию показалось, среди этих людей даже был кто-то из министров), и шел дальше, пока не очутился перед двустворчатой дверью из отполированного до зеркального блеска орехового дерева с вычищенными бронзовыми накладками в виде виноградных лоз. По бокам двери стоял караул. Однако у Советника имелся ключ – такой же бронзовый и украшенный стилизованным виноградным побегом, совершенно очевидно, составлявший с прекрасной дверью единый ансамбль. Караул пропустил их беспрепятственно – Бальзак вошел, следом юркнул Достий, и двери за их спинами беззвучно закрылись.
После ослепительного вестибюля показалось, что здесь царит кромешная темень, однако глаза скоро привыкли – Достий понял, что они находятся на полукруглом балкончике, расположенном в самом центре зала, прямехонько напротив сцены. Отсюда все должно быть очень хорошо и видно и слышно.
-Присаживайся, – кивнул ему Высочайший Советник. – Здесь довольно удобно.
«Довольно»! – Достий утонул в мягчайшем кресле, едва в нем очутился. Осторожно погладил пурпурный бархат обивки, будто спящего кота, опасаясь разбудить. Он и прочее убранство с интересом изучал – все здесь ему было в новинку, вплоть до чужеродного запаха, невероятной смеси талька, духов и канифоли. По бокам ложа была ограждена от нескромных взоров такими же бархатными, как и обивка, пурпурными же портьерами с витыми золотыми шнурами. Также, когда глаза совсем привыкли к здешнему освещению, Достий заметил, что ложа весьма обширна, рассчитана не менее чем на десяток человек. Заметив его ищущий взгляд, Бальзак произнес:
-Предполагалось, что семейство правителя будет составлять несколько большее число лиц, нежели имеется на текущий момент. И что отношения между родней не столь близкой будут более теплыми.
-А разве Его Величество…
-Его Величество весьма осмотрительно держится подальше от своей кровной родни и не остается с ними наедине и при плохом освещении. Ну а ежели ему бы взбрело в голову привести сюда с собой тех, кого он сам полагает своими близкими, то, боюсь, зрительный зал весь вечер лорнировал бы отнюдь не сцену.
