Святой отец почти все время был рядом с ним, и Достию казалось, если б мог он, то просто посадил бы юношу себе за пазуху, словно слабосильного котенка, и всюду бы с собой носил, согревая своим теплом. Приходилось, правда, иногда ходить на осмотры к фон Штирлицу, но они мало чем отличались от того, первого. Разве что удавалось Достию улизнуть и добраться до лаборатории самостоятельно – чтобы не волновать лишний раз отца Теодора и доктора, которые вроде как и рады были не видеться и не слышать друг о друге – что Достия печалило, и поделать он с этим ничего не мог. В целом он старался быть посамостоятельнее, не жаловаться и проявлять прочие признаки стойкости – просто ради того, чтобы святому отцу не было хлопотно. Его трепетное отношение Достия согревало и радовало, но нельзя же взваливать собственные невзгоды целиком и полностью на чужие плечи.
Иногда случалось так, что Достий заставал на приеме у врача еще кого-нибудь: во дворцах, так же, как и в самых бедных хижинах, люди болеют и нуждаются в помощи лекарей. То у гоф-фурьера разболится спина, то секретарь какого-нибудь министра подхватит простуду, а однажды Достий на выходе повстречался с Высочайшим Советником – того донимала мигрень. Но чаще всего, пожалуй, видеть в лаборатории можно было придворных дам. Достий знал, что у слабого пола принято подчеркивать эту свою природную слабость. Барышня создание нежное, ей ничего не стоит и в обморок упасть – тогда надо скорее растереть ей виски уксусом и поднести нюхательные соли. Впрочем, фон Штирлиц с солями не очень-то бегал – Достий все удивлялся, отчего врач всегда ведет беседу сухо, по-деловому, и будто бы умышленно не отвечает ни на одну обращенную к нему улыбку…
В тот день молодой человек застал в приемной госпожу Душечку – он не знал ее настоящего имени, запомнил только прозвище. Всегда, когда к ней обращались, говорили: Душечка!.. Сейчас придворная дама сидела на кушетке, неловко подогнув изящную, обутую в башмачок по последней моде, ножку. Подвернула, надо полагать, во время игры в модный, сразивший в этом сезоне свет лаун-тенис. Врач стоял напротив, сложив руки на груди, и явственно не торопился принимать какие-либо меры.
-…и покой, – завершил он, видимо, ранее начатую фразу.- Компрессы снимут отек за несколько дней.
-Здесь не на что смотреть, – отрезал он. – Ушиб, самый обыкновенный. Ступайте, или, если вам сложно ходить, извольте подождать и я попрошу господ караульных.
Тут его взгляд упал на Достия и немедленно же просветлел.
-Ах вот ты где, – произнес врач с ощутимым облегчением в голосе. – Я уж было забеспокоился. Леди, прошу вас, я должен работать…
Госпожа Душечка печально вздохнула, отчего кружева, оторачивающие лиф ее платья, всколыхнулись, поднялась, и прихрамывая, последовала к двери. Весь ее вид так и говорил: ах, в этом жестоком мире, которым правят бездушные мужчины, решительно не на кого рассчитывать в трудную минуту. Достий едва удержался,чтобы не поспешить на помощь – его отвлек голос доктора.
-Как ты сегодня себя чувствуешь? Неприятные ощущения были?
-Один раз, – сознался молодой человек, и поспешно добавил – Но уже далеко не такие резкие!..
-Что ж, это утешает. Думаю, лучше пока не прерывать курс, продолжай пить лекарства. И еще… – Отто на миг смешался, но быстро взял себя в руки. – Тебе не будет в тягость посидеть недолго в приемной?
-Зачем? – изумился до глубины души Достий. Собеседник вел себя столь смятенно и беспокойно, что пациенту и в голову не пришло подозревать его в недостойных мыслях.
-Да из-за этих… посетительниц, – вздохнул врач. – Работать совершенно невозможно!
-Какая-то повальная болезнь?..
-Если бы! Глупости всякие: то одна десертным ножом порезалась, то другая на лестнице споткнулась, то третьей стало дурно… Одним словом, во дворце объявлен сезон охоты на нового неженатого мужчину, а у меня, знаешь ли, другие планы на свою жизнь.
Окончание фразы врач произнес так сердито, что Достий сразу понял: только хорошее воспитание и положение практически гостя мешают Отто напрямик высказать придворным дамам все, что он думает по поводу их поведения.
-Неужели… нельзя как-нибудь с ними… договориться?.. – неуверенно спросил Достий, сам себе, откровенно говоря, слабо представлявший как бы подобное могло осуществиться.
И Достий, конечно, посидел.
