Наконец, он оказался, где было необходимо, и впервые осмотрелся тут при нормальном освещении – оказалось, коридор был самый обычный, такой же, как и во многих частях дворца. Зеркальный надраенный и отполированный мастикой паркет под ногами, ряд сводчатых окон, в промежутках между которыми высились кадки с растениями вдоль одной стены и редкие двери вдоль другой. Первая, он знал, принадлежала Наполеону. Значит, ему нужна вторая. Достий добрался до нее, постучал, и, не услыхав ответа, неловко скользнул внутрь. Он прежде никогда не видывал внутреннего убранства чьих-либо дворцовых покоев, если не считать духовника, гостиной, прилегающей к анфиладе, занимаемой Императором, и своей собственной комнатки. Но отец Теодор был человек к себе суровый, и всяких вольностей не позволял и не терпел. Комнаты его отличались простотой и удобством, не смотря на постоянные попытки Его Величества скрасить быт своего духовника толикой уюта – как он его понимал. Апартаменты Наполеона так же воображения не поражали – было очевидно, что это помещение скорее рабочее. Отдыхал Его Величество явственно где-то в ином месте. Достий тоже предпочитал жить скромно, тем более он до сих пор ощущал себя гостем в огромном богатом дворце.
Однако, очевидно, здесь щедрая натура Императора развернулась во всей красе – только теперь Достий понял всю полноту картины, некогда лишь приблизительно изображенной перед ним Высочайшим Советником. То было во время их поездки к даране Георгине – Бальзак упомянул, что изнежен и избалован условиями жизни, каковые ему обеспечил Наполеон. И вот, теперь Достий мог вообразить себе, насколько – при первом же шаге ноги его по щиколотку утонули в мягком ковре. Он даже и не думал, что на свете бывают такие – разве что меховые шкуры, да и то не всякие. Судя по узору, ковер был родом из Элама, могущественного государства, лежащего за несколькими морями. Комната, в которой он очутился,была просторной, обставленной с тщанием и вкусом. Мебель для нее,очевидно, заказывалась специально, а не подбиралась по приблизительному сходчеству, и отличалась от прочего дворцового убранства покатыми формами. Здесь едва ли возможно было найти острый угол – вероятно, дань тому, что Советник бывает донельзя рассеян и вполне способен не заметить очевидного выступа мебели, чтобы с ним незапланированно встретиться. На небольшом квадратном мраморном камине, отгороженном от прочей комнаты начищенной медной фигурной решеткой, к удивлению Достия не было часов, а вместо них там находились развесистые,будто рога благородного оленя на десятом году жизни, подсвечники. Присмотревшись, молодой человек сообразил, что они и выполнены в форме деревьев. Относительно же часов он знал еще по кабинетным привычкам Советника – того отвлекало, а порой и раздражало постоянное тиканье, а собственное чувство времени позволяло Бальзаку не опаздывать самому и не позволять этого Императору.
Перед камином расположился бержер – кресло до того глубокое, что, должно быть, в нем можно было и дремать с комфортом.
Достий прошел дальше, немного ощутив себя будто бы стиснутым стенами – забранные темно-зеленой тяжелой материей, на него они давили, казались угнетающими и чересчур мрачными. Не оживляли их и картины (про этих художников Достий лишь читал, никогда не встречая подлинников). Достий прошел мимо бюро, скользнув взглядом по бронзовому письменному прибору, и мимо секретера со множеством ящичков, оглядываясь в поисках хозяина комнат – однако никого подле него не было. Зато чуть далее, все так же, на полу, валялись небрежно сброшенные вещи – судя по их виду, принадлежащие Его Величеству. Тускло поблескивал в свете газового рожка золотой позумент мундира, а чуть дальше, в нескольких от него шагах, холодно отсвечивал белый шелк шейного платка. Выглядело все так, будто в конце долгого и утомительного рабочего дня Его Величество, наконец, добрался до опочивальни возлюбленного, и, не желая тратить время и ждать, просто бросил одежду здесь, торопясь оказаться в желанных объятиях. Однако Достий эти мысли отогнал от себя – не может быть, чтобы назначая свидание Наполеону, Советник позвал сюда его, Достия. Тут что-то было не так.
Он прошел через эту комнату – она была словно бы поделена на две неравные части своеобразной аркой. Часть побольше была подобием гостиной, а поменьше – спальней. Здесь не было лишних вещей – а те, что наличествовали, просто не были способны причинять любое неудобство в обращении с ними.
