Уж на этот раз путешествие их проходило без приключений: как будто, подумалось Достию, у него случились каникулы, как у школяров на праздники. Тем не менее, незадолго до отъезда начался зимний пост, что предварял смену года. Как водилось у них уже не первый год, Достий с отцом Теодором проводили это время в целомудрии и воздержании. Достий за собой лишь замечал, что ему это не в тягость, достаточно было, что любимый рядом. Они со святым отцом в поезде день-деньской то читали, то тихо беседовали, не мешая своим соседям за стеной – там все продолжалась работа, и ни разу их покой не был нарушен звуками, свидетельствующими о том, что их спутники решили сделать перерыв. Даже по ночам не будили чужие сладостные исступленные стоны – а когда случалось проходить мимо соседней двери к ватерклозету, то было видно, что и Наполеон, и его Советник усердно что-то строчат, время от времени передавая друг другу какие-то бумаги и указывая отдельные места. Обмениваются деловитыми кивками и тихо беседуют, занятые важным трудом. Достий даже ощущал от такого положения дел некоторую досаду – почему-то воображалось от этого, что каникулы только у них с отцом Теодором, а спутники вынуждены продолжать трудиться. Он надеялся, что уж по прибытии все изменится – так соскучившаяся миледи и даст им погрязать в бумажной работе, как же…
Когда спустя положенный срок они очутились на станции, то оказалось, что они не будут путешествовать одни – так как путешествие вполне официальное, их сопровождал небольшой гвардейский эскорт, который Наполеон рассчитывал оставить в поселении, чтобы лишних глаз и ушей было поменьше. Их проводили, впрочем, до самых ворот усадьбы загорских князей, отсалютовали и ретировались – встречала их одинокая фигурка в белом пушистом полушубке, в которой Достий насилу узнал Есенку. Она приплясывала от нетерпения у ворот, явно загодя высматривая гостей, а когда те, наконец, объявились – едва дождалась, когда уберутся посторонние, чтобы без стеснения повиснуть у всех на шее, болтая ногами. Не умея выразить радость от встречи иными путями, лишь обнимала и улыбалась, бросая торопливые взгляды – читала по губам приветствия.
Затем, когда радость ее немного улеглась, Есенка проводила их внутрь, в знакомую уж Достию трапезную. Еще в коридоре витали доносимые оттуда аппетитные запахи – а едва войдя, Достий понял, что Георгина, оставшаяся в полнейшем одиночестве, не морочила себе голову с кухней, приспособив для поварских целей камин. Там как раз сейчас поджаривался внушительный окорок, который хозяйка периодически поливала вином – чтобы придать мясу мягкость и пряность. Однако, заслышав у дверей шум, бросила свое занятие и поспешила поздороваться – и по ее сияющим глазам Достий понял, как же ей не хватало человеческого общества. Она сгребла в медвежьи объятия его, обменялась привычными колкостями с Советником, дружелюбно ткнула кулаком в бок Наполеона, и замялась только дойдя до святого отца. Оно-то и понятно, подумал про себя Достий. Прежде им почти не доводилось общаться иначе, как по делу, и Георгина не знала, как правильно встретить этого человека. Неловкость разрешил Его Величество.
-Ну? – весело поднял брови он. – Что встали, как неродные? Давайте-ка, поздоровайтесь по-человечески, не то еще минутка – и Медведка припомнит как правильно реверанс делать.
-Не припомню, – не то весело, не то наоборот, угрюмо, отозвалась та. – Но можем Есенку попросить, если очень надо. Проходите, гости дорогие, спасибо, что навестили!..
Они расселись за длинным столом, в ожидании, до той поры когда окорок достигнет готовности да стол заполнят другие, постные кушанья, заодно ведя беседу. Георгина тут же завалила их вопросами: все-то ей хотелось знать, обо всем быть в курсе.
Достий, наблюдая за ее оживлением,припомнил, как осуществлялось ее отбытие из дворца – ранним утром, когда Есенка еще, кажется, продолжала дремать, потирая глаза кулачком, а ее подруга о чем-то серьезно, без обычного ухарства, беседовала с Императором.
-И я тебя очень прошу, сиди и не кажи носа лишний раз даже и во двор, – говорил монарх, сохраняя на лице непривычное для него чрезмерно серьезное выражение.
-Что, думаешь, какой-то доброхот засядет на сосенке с биноклем?.. – удивленно подняла брови Георгина. – Не больно ль ты мудришь?
-Береженого бог бережет. Отбрешемся, конечно, ежели что, да не хочется мне лишний раз давать повод для сомнений. К тому же, тебе чем заняться будет.
-Арро-о, Котище, да разве ж можно за одними книжками круглыми днями торчать, света бела не видеть?.. – пожала крепкими плечами миледи маршал. – И потом: я всю прислугу распустила, чтобы языками не трепали, так что все поместье на мне. Хоть какое развлеченьице...
-Ежели что тебе потребуется, посылай телеграмму. Сама не выходи, отпусти Есенку, чтоб она снесла на почтамт.
-Айе, много шуму, да мало толку... Нечто я не понимаю!
-Ты все, разумеется, понимаешь, но разбираться с последствиями, ежели что, мне.
