— Я надеялась, вернее, мы с твоим папой надеялись, что вы никогда больше не встретитесь. Ради этого и переехали. Когда стало понятно, что представители этой расы обладают способностями, сильно отличающимися от человеческих. Ты знаешь о ментальных возможностях дескритов? И том, что они, вернее, он, Давид может изменять свойства различных веществ и предметов? И… — мама замялась, не зная, стоит ли мне все говорить, — и о второй ипостаси дескритов? — она внимательно на меня смотрела.
— Да мам, я всё это знаю. Но по-прежнему не понимаю, что тебя так напугало. Мы просто старые друзья, если ты думаешь, что он может причинить мне вред, то я так не считаю. Он очень хорошо ко мне относится.
— Вот этого я и боюсь, — ответила родительница. — Когда мы уехали и увезли тебя, ты не представляешь, что было с Давидом. Он так потерял над собой контроль, что первый раз произошла полная трансформация, хотя он был только подростком. До этого происходили незначительные частичные изменения его организма, когда он сильно нервничал. И выяснилось ещё кое-что… — мама опять замолчала.
— Говори уже, раз начала, — резковато поторопила я её.
— Дескриты сильно привязываются к тем, кто входит в их ближний круг общения. Видимо, эта особенность нужна для организации кланового общества. Хотя, они и сами пока не знают всех подробностей о своей расе, действуют больше на инстинктах.
— И что? — не поняла я.
— Он поклялся найти тебя и никогда больше не отпускать, — с трудом выдавила из себя мама. — Как видишь, он сдержал слово, нашел, и теперь ты от него никуда не денешься.
Я не знала, как мне на это реагировать. Наверное, надо было напугаться, но где-то в глубине души осторожно трепетали крылышками бабочки и внутренний голос ликовал: «Он искал меня, я нужна ему, столько лет помнил и искал!». Голос разума пытался призвать логику: «Дура ты, Дуся, вы не можете быть парой, и вообще он чудовище жуткое, не человек, полузверь, что ты вообще про него знаешь!». Прислушавшись к себе, поняла, что бабочки побеждают. «Вот такие мы бабы глупые создания», — со смешком подумала я. Вслух же сказала маме:
— Не волнуйся, ничего страшного не вижу. Ну, будет он моим другом, что уж такого ужасного?
Мама с жалостью на меня посмотрела.
— Ты уверена, что только друзьями? После таких-то фанатичных поисков? Я очень надеялась, что Давид тебя не найдет. Папа даже к хорошему гипнотизеру тебя водил, чтобы ты его забыла и тоже не искала.
— Так ты знала про блокировку памяти? — возмутилась я.
— Да, и жила бы ты до сих пор спокойно, если бы не этот настырный дескрит.
— Мартирос сказал, что человеческие женщины не могут быть парой дескритам, они не совместимы и детей не бывает. Так что думаю, твои страхи напрасны, мы с Девом только друзья, — просветила я маму.
— Этого я не знала, давно про них ничего не слышала. Видимо, когда повзрослели, тогда это и выяснилось. Так ты и с Мартиросом знакома? — встрепенулась она.
— Ну да, и с еще некоторыми. Не волнуйся, найду я себе нормального человеческого жениха и выйду за него замуж, — пообещала я маме.
— Ну-ну, побыстрей бы, — скептически сказала она и перевела разговор на другую тему. Постепенно мама успокоилась, видимо таблетки подействовали, бледность с лица ушла и я, ещё немного посидев, поехала домой.
По дороге зашла в несколько магазинов. Перемеряла кучку одежды, купила пару блузок и широкую юбку до колена, подходящую для моей миссии по установке микрокамеры на работе. Мысли переключились с разговора с мамой на предстоящее дело. Я решала, когда мне это сделать — прямо завтра или сначала присмотреться. Пришла к выводу, что возьму прибор с собой, а там, как подвернется удобный случай, все сделаю. Немного повеселев, что не надо прямо срочно рисковать и проделывать то, к чему меня подбили дескриты, добавила позитива и купила в кафе большую порцию мороженного. Лето уже полностью вошло в свои права, к обеду сильно припекало солнышко и оставалось только сожалеть, что мой отпуск уже позади и всё теплое время года предстоит просидеть в офисе.
Мне, конечно, нравилась моя работа, но, как и на любом предприятии, проблемы там были постоянными и бесконечными, вереницей выстраиваясь каждое утро для своего решения. Это часто приводило к сильной вечерней усталости и желании лишь побыстрей добрести до дома и, попив чай, бухнуться в кровать. Ни на какие развлечения и встречи сил уже не оставалось. Какая же тут может быть личная жизнь? Я тяжело вздохнула. Зазвонил телефон.
— Белочка? Как дела? Я скоро освобожусь, помнишь про нашу договоренность? Во сколько мне подъехать? — голос Дева был ласковым и почти мурлыкающим.
— Давай через часик, я еще не дома, — сообщила я.
— У тебя что-то случилось? Почему голос такой грустный? — заволновался друг.
— Все в порядке, просто на работу завтра выходить не хочется, — пожаловалась я.
— А, это. Не бойся, все будет хорошо, мы тебя подстрахуем, ты будешь не одна. И Руслан сказал, у тебя все хорошо получается, — успокоил Давид. — Ты где, может, за тобой заехать?