Лицо Дева было близко-близко, он говорил, почти касаясь моих губ, а его руки все сильнее прижимали меня к себе. Сердце бешено колотилось, дыхание прерывалось, и я не выдержала первая. Закрыв глаза коснулась его губ, осторожно целуя и задохнулась от страстного, жадного ответного поцелуя. Давид так сильно прижал меня к себе, будто боялся, что я исчезну, пропаду, потеряюсь и завтра он уже не найдет меня нигде. Его губы были горячими, настойчивыми, язык завладел моим ртом, и мне не хотелось, чтобы он останавливался. Обняла его за шею и зарылась пальцами в волосы на затылке, поглаживая и стягивая шнурок. Он как будто опомнился, остановился, немного приотпустил, отстранился и грустно заглянул в глаза, тяжело дыша.
— Мышка, дождись меня, все будет хорошо, все будет у нас хорошо, — как заклинание прошептал он. Открыл дверь за моей спиной, развернул меня и, подтолкнув внутрь квартиры, захлопнул её.
Я стояла в темноте коридора совсем дезориентированная и потерянная, пытаясь прийти в себя от произошедшего. Любимая? Он опять назвал меня так. И что дальше? Что нам делать дальше? Дождаться. Хорошо, он прав, надо ещё подождать и подумать. До ног что-то дотронулось и толкнуло слегка. Кошка. Как я не наступила на неё только, романтичный вопль был-бы, да. Глубоко вздохнула, включила свет, сняла босоножки и зашла в кухню.
Зачем-то позаглядывала в холодильник и шкафчики, потом поняла, что пора идти спать, уже поздно. Смыла косметику, приняла душ и легла в кровать. Привычно заглянула в телефон. «Сладких снов, единственная моя. Нежно целую тебя любимая, уже скучаю». Сообщение от Дева. Надо ответить. «Я подожду. И ты все расскажешь. Целую, скучаю». Хоть я и понимаю, что влюблена в Давида, назвать его любимым пока не могу. Слишком много «но» и для него, и для меня.
Утром, как ни странно, никакого волнения по поводу предстоящего дела не было. Обычные такие сборы на работу. Только камеру для установки положила в отдельный кармашек кошелька, чтобы не потерять.
В офисе было все по-прежнему, как будто и не было нападения изкритов. Даже не знаю, чего я ожидала. Повышенных мер безопасности? Если они и были, то совсем незаметные. Камер больше не стало, охраны на входе тоже, пропуск привычно пикнул, срабатывая.
— Евдокия, с выходом из отпуска, — приветствовал меня начальник отдела. — Надеюсь хорошо отдохнули и готовы к работе. Уже скоро финальная сдача проекта, поэтому… — все ожидаемо, нагрузили больше, чем реально можно сделать за рабочий день или даже неделю. Впрягаемся.
До обеда время пролетело мгновенно. Лишь когда в кабинет заглянула Света и позвала в столовую, я посмотрела на часы. Надо пройти мимо двери нужной мне лаборатории, хотя-бы посмотреть, не изменилось ли там что-то, пока я в отпуске была. По коридору мы со Светой шли, как всегда активно болтая и обсуждая то мою поездку, то перескакивая на проказы её маленькой дочки Иришки. Я старалась держать лицо и ничем не выдать своего волнения, которое нарастало по мере приближения к ничем не приметной двери с кодовым замком.
Про камеры наблюдения я знала, хоть они и были малозаметны. Просто одна моя коллега встречалась с охранником и в нарушение всех инструкций пару раз вечером заходила к нему в центр видеонаблюдений. Приятельница была поражена тем, что не только кабинеты, но и вообще все помещения отображались на мониторах. Ну, кроме туалетных кабинок, разумеется. Свой гаджет я положила в карман летнего пиджака, и при необходимости можно было сделать вид, что ищу платок, заколку или ещё что-то. Не нервничать, я лишь пройду мимо и огляжусь. Старательно улыбаясь и стараясь не терять нить разговора с подругой, я все же была слишком напряжена и когда поравнялась с входом в лабораторию, неожиданно оступилась и очень больно подвернула ногу. Громко ойкнув, я невольно прислонилась спиной к чертовой двери и на глазах выступили слезы.
— Дусечка, очень больно? Идти можешь? Вот невезуха, прям на ровном месте. Ты постой, я бегом в медпункт за обезболивающей мазью и повязкой сбегаю, потерпи! — и Светка метнулась дальше по коридору, оставив меня стоять на одной ноге возле лаборатории.
Когда в глазах немного посветлело и перестали от боли мелькать мушки, я сообразила: вот он, мой шанс. Естественней некуда выглядит задержка в этом месте коридора. На камерах видно, что все по-настоящему, не придраться. Взяв себя в руки и помня, что на меня сейчас смотрят очень внимательно молодые мужчины, всхлипывая и постанывая от боли, порылась в карманах не таясь. В правой ладони зажала микрокамеру и маленькое зеркальце, а левой достала бумажный платочек и стала промакивать слезы. Потом лишнее убрала на место в карман, и, облокотившись на нужной высоте правой рукой, левой задрала повыше подол юбки, оглядывая поврежденную ногу так, чтобы было видно бедро и край кружевного белья.