Пытаясь разглядеть в окно, куда мы едем, обнаружила, что изнутри стекла машины непрозрачны. Ну надо же, а снаружи выглядели обычными. Водитель за все время поездки не обернулся и не заговорил. Я только видела его коротко стриженый затылок и иногда нейтральный взгляд глаз в зеркале заднего вида.
Ехали мы довольно долго. Судя по всему, заведение, куда меня везли, находилось за городом. Машина остановилась и, когда сопровождающий вышел и придержал дверь, я увидела в сумерках лишь высокое крыльцо какого-то здания с нависающим длинным козырьком. Оглядеться не позволили, потянув за руку к входной двери. Сопротивляться я не стала. Пройдя небольшой вестибюль, мы поднялись на лифте на несколько этажей и в длинном коридоре, напоминающем скромную гостиницу или студенческое общежитие, меня завели в одну из комнат.
— Располагайтесь, Евдокия, — вежливо предложил мой надсмотрщик, которого я про себя называла «спецагент». — Ужин вам принесут, вещи найдете в шкафу. Если что-то понадобится — поднимите трубку телефона в номере и сообщите. До завтра.
После этого мужчина вышел, а в двери щелкнул замок. Я тяжело вздохнула и стала осматривать помещение. На тюрьму не похоже, конечно, скорее, на дешевый отель, но легче от этого не стало. На душе было тяжело и тревожно. Нервничать сил уже не осталось, я лишь оглядела комнату. Кровать, тумбочка с телефоном, шкаф, еще одна дверь. За ней ожидаемо туалет и душ. Что ж, вода есть, уже хорошо.
Для себя решила, что пить напитки здесь добровольно не буду, мало ли что туда подмешают. Оглядела стены, потолок, углы. Если где и были камеры наблюдения, то я их не видела. Странно, но сумочку у меня не отобрали и даже не обыскали. Достала телефон, подаренный Давидом, нажала кнопку вызова. Тишина. Ну конечно, а что я хотела? Провела ревизию — маленькая дамская сумочка содержала в своих недрах много неожиданных вещей. Кроме необходимой в течение дня косметики обнаружились несколько пластин разных таблеток первой помощи, гигиенические средства, ручка, блокнот, заколки, расческа, пилочка, парочка зерновых батончиков и… отвертка. И откуда она у меня? С металлической ручкой и запасными насадками внутри. Может пригодиться и для побега, и как оружие. Убрала её в потайной карман внутри сумочки.
В шкафу нашелся махровый халат и тапочки, а на полке в ванной новые зубная щетка и паста, на крючках парочка чистых полотенец. В двери раздался щелчок и в комнату зашел незнакомый мужчина устрашающего вида в серых штанах и такой же рубашке. Вот так, без предупреждения? Вдруг я тут переодеваюсь и раздета? В руках он держал поднос с едой, которую молча составил на тумбочку и сразу вышел. По комнате поплыл аппетитный запах и в животе у меня громко заурчало. Конечно, ведь сегодня удалось только позавтракать, а сейчас за окном уже темно. Кстати.
Я подошла к подоконнику и постучала костяшками пальцев в окно. Глухой звук небьющегося стекла и отсутствие ручек на раме, разумеется. Ни штор, ни карнизов. Ладно, что там на ужин. Картошка с мясом, салат из овощей, булочка и напиток в стакане. Очень уж кушать хочется, пожалуй, рискну поесть, а вот пить буду из крана. После еды поняла, что сегодняшний стресс очень утомил организм, и решила, что завтра понадобится ясная голова. Поэтому приняла душ и, добравшись до постели, неожиданно для себя мгновенно уснула.
Утром проснулась от первых лучей солнца, ярко светящих в окно. Не сразу поняла, где нахожусь, потом вспомнила. Прислушалась к себе и порадовалась, что удалось выспаться, и самочувствие было нормальным. Может, меня уже ищут и сегодня придет помощь? Давид вечером наверняка звонил пожелать спокойной ночи, а когда не дозвонился, то поднял тревогу. С такими успокаивающими мыслями я быстро провела все утренние процедуры и оделась в свою одежду, ожидая, что скоро кто-нибудь придет. Посуды с ужина не было уже вчера, видимо забрали, пока я в душе мылась.
Завтрак принес уже другой молчаливый мужик, такой же мрачный и жуткий. Каша, хлеб, сыр, масло, булочка, кофе. Я вдохнула манящий аромат напитка и решительно вылила его в раковину в ванной. Сделала бутерброд с сыром и запила водой. Очень неплохо, голодать не приходится. Немного позже, когда я тоскливо разглядывала пустой двор и высокий забор, видимые мне из окна, в комнате опять открылась дверь. Вчерашний «спецагент».
— Евдокия, вы готовы к продолжению разговора? — надо же, какие мы вежливые. Я пожала плечами и направилась на выход. Как будто если я скажу, что не готова, он не состоится.
В кабинете на первом этаже, очень похожем на тот, в котором мы беседовали вчера, мне предложили сесть возле пустого письменного стола.
— Итак, на чем мы остановились? Ах, да. Ваши спутники в Греции. Ничего не вспомнили? Что-нибудь необычное в их поведении, словах, внешности?
Собеседник говорил вкрадчивым голосом, смотрел пристально в глаза. Мне от его интонаций стало нехорошо, даже затошнило слегка. Или все же в пище что-то было?
— Нет, я ничего необычного не заметила. А что могло быть?