Он небрежно держал ту самую плоскую коробочку, которую я уже видела в фондохранилище, и которую почти вручил Деву сотрудник музея перед появлением сидевших в засаде людей. Мартирос, стоящий рядом, незаметно предупреждающе сжал мне кисть. Поняла, молчу. Дескрит никак не отреагировал на выставленный предмет и не проявил своей заинтересованности. Вот это выдержка. Со скучающим видом парни стали брать в руки предлагаемое и внимательно разглядывать, спрашивать цену. Анатолий полистал книги, Руслан понюхал содержимое пузырьков.
Только потом Мартирос взял в руки коробку и попытался открыть, но она не поддалась. Тогда Руслан, покопавшись в своем чемодане, достал какую-то железку и, сказав, что это универсальный ключ, стал ковырять замок шкатулки. Наемник с интересом за ним наблюдал, кажется, ему ключик очень понравился. Спустя пару минут замок негромко щелкнул и Руслан откинул крышку. На чем-то белом и пористом, в углублении, лежала небольшая прямоугольная пластина из непонятного блестящего материала размером в пол-ладони. Дескриты не стали её долго разглядывать, спросили цену, что это может быть за штуковина и отложили в сторону, перейдя к другим вещам. Кстати, гость предположил, что это какой-то сувенир или украшение и цену назначил соответствующую. Все еще немного повыбирали для себя понравившиеся вещи, поторговались, и в итоге Анатолий взял книги, Руслан пару странных пузырьков и старинных монет с одной статуэткой, а Мартирос нож, кинжал в красивых ножнах, инкрустированных перламутром и коробочку с пластиной.
Я, подумав, тоже взяла симпатичные серьги из белого металла необычной формы и подходящие мне по цене. Они были похожи на небольшие шестигранные палочки, украшенные на конце сверкающими белыми камушками, просто и элегантно. Мартирос, улыбнувшись, купил в комплект к моим серьгам подвеску похожей формы и подарил мне, сказав, что на память. Расстались мы с продавцом довольные друг другом, а с учетом обнаруженной пластины, которая и была целью нашей поездки, всё было просто великолепно. Оставалось дождаться, пока Давид восстановится, и можно возвращаться. Дежурить возле него пошел Руслан, меня к Деву не пустили, сказали рано ещё. Мартирос с Анатолием уехали по делам, а мне одной гулять по городу не разрешили, как я ни уговаривала. Между прочим, можно было хотя бы экскурсию на одного заказать у Корнилиса.
Что ж, придется сегодня опять скучать, глядя в окно и развлекаться просмотром новостей и чтением книг в сети. Время тянулось, как резиновое. Может потому, что неимоверно хотелось, несмотря на запрет, зайти в комнату рядом. Мысли постоянно возвращались к моим снам и увиденному в реальности. Смогу я вести себя с Девом по-прежнему? А ведь со слов Мартироса я поняла, что все дескриты могут так менять форму, но почему-то ни его, ни Руслана в боевой ипостаси представить не могла, только Давида. Попыталась читать, смотреть фильм, позвонила маме и Оксанке. Заказала в номер обед, что-то без аппетита пожевала. Да когда же закончится этот бесконечный день. В дверь тихонько постучали. Сердце ёкнуло и встрепенулось. Удивившись, я открыла и задохнулась от нахлынувших чувств. На пороге стоял Давид.
Рванулась к нему навстречу, сделала шаг и осеклась.
— Боишься? — тихо спросил Дев.
— Нет, просто могу нечаянно сделать больно. Как ты?
— Я зайду, Белочка? — друг выглядел уставшим и замученным. В свободных домашних брюках и рубашке с длинным рукавом кофейного цвета, он был таким близким и родным, что я даже растерялась от своих эмоций.
— Извини, проходи, конечно, — посторонилась я, и Дев прошел к креслу. Тяжело опустился в него и ненадолго прикрыл глаза. Я села на кровать, поджав под себя ноги.
— Может тебе чай или кофе принести? В комнате только минеральная вода, — предложила я. Хотелось что-то сделать для него, чтобы ему стало легче.
— Нет, спасибо, — он поднял на меня грустные глаза. — Просто я очень по тебе соскучился. И очень боялся, что… что ты не захочешь со мной теперь общаться. Мне сказали, что ты видела. Я должен был всё рассказать заранее, но я не смог, боялся оттолкнуть тебя.
— Что ты говоришь! — возмутилась я. — Какая разница, как ты можешь выглядеть, ведь ты по-прежнему остаешься собой. Или нет? — с опаской уточнила я.
— Почти. Я становлюсь более агрессивным, менее рассудительным и нападаю на врагов, не задумываясь о последствиях. Но даже в боевой форме я никогда не причиню тебе вреда. Ты очень дорога мне. Даже не так — ты самое дорогое и ценное, что у меня есть. — Давид по-прежнему говорил тихо, но каждое его слово татуировкой выжигалось на моей душе, и я знала, что это признание теперь останется со мной навсегда. Он встал и, подойдя к кровати, сел с краю. Посмотрел на меня долгим взглядом, потом протянул руку и нежно погладил ладонью по щеке. Я замерла от такой простой ласки, дыхание перехватило. Наклонила голову и прижала его кисть плечом, чуть потерлась и прерывисто вздохнула.
— Я очень за тебя волновалась. Ты даже приснился мне, я видела, как тебе больно и тяжело, — сказала я.
