Медсестра в это время дошла до меня и присела на корточки, щупая поврежденное место. Потом достала из чемоданчика баллончик с лекарством, побрызгала на ногу и, попросив снять туфлю, надела на щиколотку какую-то манжетку. Она неожиданно самостоятельно плотно сжалась на ноге, и на мой удивленный взгляд медик пояснила:
— Фиксирующая повязка плюс охлаждающий и обезболивающий спрей. Вам уже легче? На всякий случай сейчас посетим мой кабинет и просканируем ногу, чтобы исключить перелом или трещину. Потом оформим больничный, вам несколько дней ходить не рекомендую.
После этого она вызвала помощницу с электрокреслом, и они отвезли меня в медкабинет. Свету, все это время причитающую вокруг меня, я уговорила все же пойти в столовую пообедать. В медкабинете мою ногу обследовали и успокоили, что все обошлось лишь сильным растяжением. Мне посветили на припухшее место каким-то прибором и оставили полежать на специальной кушетке, где приподняли нижнюю часть лежанки. Через пару часов я поняла, что опухоль спала и наступать на подвернутую ногу не больно. Но на больничный меня все-таки отправили, да я и не возражала. Как-то страшно было ходить мимо установленного мной прибора. Руслан говорил, что как только код будет получен, камера самоуничтожится. Я представила сразу вспышку, огонь, даже небольшой взрыв, на что дескрит только рассмеялся.
— Ева, у тебя очень устаревшие представления о такой технологии. Прибор просто немного нагреется и постепенно, незаметно распадется на микрочастицы, можно сказать, растворится и исчезнет, — пояснил Руслан, а я только ресницами хлопала, как, оказывается, сейчас все просто.
Домой идти было недалеко, но я решила доехать на такси. Не торопясь шла к выходу, думая, как хорошо, что все уже позади и что у меня буквально гора с плеч свалилась. Здорово я перенервничала.
— Евдокия, будьте так добры, задержитесь ненадолго, — возле проходной остановил меня высокий плечистый мужчина в форме офицера охраны. Всё. Сердце мгновенно упало в пятки, в груди заледенело от ужаса. Из последних сил удержала дрожь в голосе и нашла силы спросить:
— Какие-то проблемы, офицер?
— С вами кое-кто хочет поговорить, пройдемте со мной, пожалуйста. — Мужчина говорил предельно вежливо, но у меня от его тона вымораживало от ужаса всё внутри. Они только заподозрили или точно разглядели, как я камеру устанавливала? Мне конец, сейчас отведут на допрос, а потом я пропаду без вести. Давид уехал, позвонить точно не позволят. Мысли в панике метались, представляя варианты развития событий один безумней другого. Стиснув зубы, старалась не выдать своего волнения и сохранить нейтральное выражение лица.
Мы с охранником прошли в дальний конец коридора на первом этаже, где я бывала редко. Здесь находились кабинеты начальников соседних отделов и их замов, пару разных помещений для презентаций и приемов и несколько неизвестных мне отделов. Вот в одну из таких дверей мы и зашли. Офицер, сопровождающий меня, указал на стол напротив входа, предложил присесть и подождать, после чего вышел. Я с замиранием сердца огляделась. Обычный рабочий кабинет, массивный письменный стол, стулья вдоль стен и два возле стола. На полированной столешнице лишь стопка чистой бумаги и солидный набор пишущих принадлежностей с подставкой из коричневого камня, натурального по виду. Светлые стены, бежевые плотные шторы на окнах раздвинуты, и яркое дневное солнце освещает помещение. Это почему-то успокоило, придало будничности и создало ощущение, что в середине дня ничего плохого со мной случиться не может. Вот если бы вечером, в темноте, или ночью… Додумать сию очень «логичную» мысль я не успела. Дверь кабинета открылась, и в комнату зашел мужчина среднего роста, в обычном деловом костюме, русоволосый, неопределенного возраста и с доброжелательным выражением на лице. Я насторожилась. Мужчина прошел к столу и сел передо мной.
— Евдокия, как я понимаю? — приветливым голосом обратился он ко мне.
— Да. Мне сказали, что вы хотите поговорить? О чем? И кто вы? — спокойным голосом проговорила я.
— Вы ведь присутствовали в большом зале, когда проходило шествие изкритов? — вопросом на вопрос ответил мужчина, проигнорировав мои слова.
— Да, там было много людей, в том числе и я, — решила пока поддержать беседу. — Не понимаю, к чему вы ведете.
— Как показала запись камер наблюдения, именно на вас среагировал и кинулся изкрит. Что, собственно, и спровоцировало беспорядки. Вам известна причина?
Я мысленно с облегчением выдохнула. Значит, к моей сегодняшней установке камеры этот разговор не имеет отношения. Обошлось? Кажется.
— Нет, я не знаю, что послужило толчком к такому поведению изкрита. Если вы видели запись события, то должны были заметить, что вокруг меня было много людей — и мужчин, и женщин. Почему изкрит выбрал меня, не могу сказать, мне это не известно, — очень хотелось ехидно предложить спросить у самого изкрита, но усилием воли удалось сдержаться. Вряд ли такой тон будет уместным, а злить мужчину не хотелось. Интуиция подсказывала, что этот господин опасен и лучше с ним не шутить.
