В какой-то момент я поняла, что мне необходимо удовлетворить некоторые физиологические потребности, я же живой человек. О чем и сказала своему инквизитору. Тот показал рукой на дверь в углу комнаты и разрешил посетить туалет. Хоть на столе и стоял графин с водой, и мне несколько раз предложено было пить, я терпела, и теперь жадно глотала жидкость из крана. Ведь неизвестно, когда опять удастся напиться. Да и есть так меньше хочется. Умывшись, постояла до тех пор, пока настойчиво не постучали в дверь и не предложили вернуться к разговору.
Когда за окном уже начало темнеть, а я с трудом удерживала внимание и следила за речью, то услышала:
— Евдокия, на завтра у вас назначено медицинское обследование. Вы понимаете, что это значит? — «Агент» прищурился и внимательно следил за моей реакцией. — Подумайте. Если решите отказаться от посещения врача, то сообщите утром. Но тогда мы рассчитываем на вашу абсолютную и добровольную откровенность. Вы меня понимаете?
Чего уж тут не понять. Или я говорю все сама, или меня вынудят это сделать после «обследования». Удивляюсь, почему они не поступили так сразу, уже сегодня. Ребята, миленькие, ну где же вы? Усталость и страх смешались в гремучий коктейль, плюс голод и жажда. Когда, наконец, меня отвели назад в комнату, это казалось невероятной удачей и счастьем. Ужин я съела смело, раз все «процедуры» будут завтра, то сегодня хоть поем нормально. Голова после всего гудела, казалось, стоит лечь в кровать, отключусь моментально. Но страшные картины, выдаваемые моей буйной фантазией, никак не хотели оставить меня в покое.
Что будет со мной завтра? Я просто приманка для дескритов или мои тюремщики думают, что я знаю что-то важное? В итоге уснуть удалось лишь под утро, и когда принесли завтрак, я ещё была в постели. Пришлось быстро проделывать все гигиенические процедуры, чтобы успеть перекусить, а то не известно, когда будут кормить в следующий раз. А еще я сунула в карман пиджака свою отвертку. Не дамся просто так, без сопротивления.
Меня отвели опять на первый этаж, только в другой кабинет, и это действительно оказалась медицинская процедурная. Слева от входа стоял стол с небольшими бортиками, уставленный какими-то склянками и пузырьками. Дальше вдоль стены виднелся большой стерилизационный аппарат. Справа еще одна внутренняя дверь и дальше письменный стол с парой стульев. Окно напротив входной двери закрыто жалюзи.
— Садитесь на стул и ждите врача, — сообщил мужчина, сопровождавший меня. Я молча подчинилась, прижимая руку к карману и ощущая в нем свое единственное оружие. Как ни странно, это немного успокаивало.
Ждать пришлось долго. От страха и переживаний тело трясло мелкой дрожью, голова кружилась, видимо от недосыпания. Охранник все это время стоял у двери, безразлично оглядывая комнату. Потом послышался шум в коридоре, и кто-то зашел в соседнее помещение. Вот почему вчера со мной просто беседовали, видимо, медик только что приехал.
Минут через десять, которые показались мне вечностью, внутренняя дверь отворилась и в комнату зашла женщина в белом халате, средних лет, с очень неприятным лицом. Не то, чтобы она была некрасивая, просто брезгливо поджатые губы, мешки под глазами и землистый цвет лица оставлял впечатление желчного, злого человека. Короткая стрижка мышиных с сединой волос тоже её не красила. Она мельком глянула на меня и села за письменный стол. Раскрыла какой-то журнал и молча стала писать. Я тоже молчала, только сердце билось все тревожней, и страх потихоньку все больше заполнял пространство в груди. Женщина встала, приоткрыла дверь, из которой до этого зашла и громко сказала кому-то:
— Подготовь препараты и аппаратуру, скоро начнем.
Я похолодела. Что это значит? Что со мной собираются делать? Там только медсестра или еще суровый амбал, который должен будет пресечь сопротивление? Засунула руку в карман и зажала в кулаке спасительную отвертку. Вряд ли я справлюсь с двумя женщинами, а уж если охранники подоспеют и тем более. Но попытаюсь. Мне приглашающе махнули рукой в соседнее помещение.
За дверью оказалась ещё одна процедурная, посреди которой находилась высокая лежанка с ремнями в изножье и изголовье. Возле неё стоял громоздкий прибор неясного назначения, а слева у стены еще один медицинский стол с лекарствами и инструментами. Под потолком горели яркие плоские светильники, а у входа стоял стул.
— Раздевайтесь, — жестко приказала мне тетка, указывая на сиденье. В комнате, кстати, в пол-оборота у передвижного столика возле окна стояла вторая женщина, явно молодая. Тоже в белом халате, высокая, с пышным бюстом и гладко зачесанными черными волосами. Что-то в ней мне показалось странным, но от переживаний и ужаса я не придала этому значения. Заметила только, что она набирает лекарство в шприц.
