— Выслушайте меня, прошу вас! Вы думаете, что я простой казак Филонов? Ошибаетесь, господин офицер. Посмотрите на меня. Я — тоже офицер!.. Командовал эскадроном на немецкой войне! Сюда попал из армии генерала Каледина… Вы поняли… Вам, как своему брату-офицеру, говорю и вас спрашиваю: куда вы попали? Разве ваше место здесь? Большевики затеяли резню, подняли своих на своих! Мало вам крови и позора на немецкой войне? Бегите отсюда! Не хотите туда, куда зовет вас ваш офицерский мундир, так сидите дома и не мешайте другим! Довольно братской крови!
Бровченко протянул вперед руку, словно отталкивал арестованного, но Филонов схватил ее своими горячими пальцами и зашептал еще быстрее:
— Я поведу вас туда, где вас с радостью примут в свои ряды! Вам дадут роту, батальон, что вы захотите!.. Когда стемнеет, отбейте замок и айда! Я, офицер, прошу вас, как офицера, я требую во имя офицерской чести — сделайте это! Не сделаете — заплатите кровью, как предатель!.. Слышали? Я уверен, что вы еще не затоптали своей чести офицера и меня освободите! Я жду, чтобы стемнело! — он отошел от окна и скрылся в глубине комнаты.
Петр Варфоломеевич опустился на ступеньки крыльца. Признания Филонова были неожиданными. Они оглушили Петра Варфоломеевича.
«Немедленно оповестить Щорса!» — это было первое, что промелькнуло в голове. Он даже бросился вперед. Но разве он имеет право самовольно оставлять пост?.. В военное время за это расстреливают. Бровченко присел на ступеньку, прислушался к звукам за окном, но Филонов о себе не напоминал. Ведь он ждал темноты, а теперь только смеркалось.
«Подняли своих на своих!» — внезапно вспомнил Петр Варфоломеевич шепот казачьего офицера. «Своих на своих!» Рыхлов на него, на Бровченко, Бровченко на Рыхлова!.. Вспомнив о Владимире Викторовиче, Бровченко подумал, что Рыхлов и Филонов друг на друга похожи. Вот кому идти нога в ногу! Только Филонов хитрее Рыхлова.
В душе Петра Варфоломеевича росло возмущение. Разве не Рыхлов, а с ним и этот Филонов, виноваты в том, что на Украину пришел немец? Разве не они виноваты, что его Ксану обесчестили? Петр Варфоломеевич не мог усидеть на месте. Он метался от крыльца к окну, к калитке, к углу дома и одного хотел, — чтобы поскорее кончилось дежурство! Он доложит командиру Надводнюку, и Филонов даст ревтрибуналу ответ, с какой целью пролез в Богунский полк!
Постепенно становилось темнее. Скрылись очертания станционных зданий, осокорей, а затем и ближайших хат. Затихла улица. Стал моросить осенний дождь. В деревьях зашумел ветер.
«Скоро придет смена», — подумал Бровченко.
По окну забарабанили пальцем.
— Я готов!
Бровченко вздрогнул и ничего не ответил.
— Пан офицер, слышите?… Я готов!
Бровченко крепче сжал винтовку.
— Скоро придет смена, поторопитесь, господин офицер!
— Вы напрасно были так уверены, Филонов!
— Не понимаю! — задохнулся казак.
— Я все сказал!
Какое-то мгновенье казачий офицер молчал. Было слышно, как он тяжело дышит, словно поднимается на высокую гору.
— Где твоя честь, офицер? Продал?.. Иди, заяви ревтрибуналу, что я, казачий офицер, собираюсь убежать и убегу! Целуй ноги Щорсу, он тебя наградит!.. Может быть, будешь картошку чистить для его обеда!.. Тьфу!..
Петр Варфоломеевич отошел подальше от окна. Не хватало воздуха. Он задыхался, ноги его не держали, подкашивались… И когда к крыльцу подошли разводящий и сядринец, он, как бабочка на огонь, бросился им навстречу.
— Что-нибудь случилось? — настороженно спросил разводящий.
Петр Варфоломеевич перевел дыхание. Сквозь разбитое окно с ненавистью смотрели глаза Филонова.
— Что-то заболел я, — прошептал Бровченко.
— Пойдите на врачебный пункт!
Бровченко торопливо выбежал со двора. Наскоро поужинав, он лег на скамью и прислушался к беседе богунцев. Павло Клесун сообщал новость: из Новгород-Северска прибыла новая группа повстанцев, и Щорс на этих днях начинает наступление на Злынку, а оттуда — на Клинцы и Гомель.
— Для этого, наверно, и нашего командира Надводнюка он тоже срочно вызвал к себе, — высказал свои предположения Павло.
— А Марьянка твоя как живет, был ты у нее? — немного погодя спросил Ананий.
— Был. У них полно работы. Бинты получили, лекарства. Готовятся!.. Должно быть, действительно скоро начнется поход!
Снова начали говорить о наступлении на немцев. Дорош с Ананием даже строили свои планы — откуда и как будет легче бить немцев.
В сенях послышались шаги, и в комнату вбежал дежурный по штабу.
— Бровченко есть?
Петр Варфоломеевич вскочил.
— Я!
— В штаб, к Щорсу!
