– Паша, куда мы? Зачем? Паша, стой!
Люмила, задыхаясь от смеха, опустилась в борозду.
Не в ту, которая на ниве просвещения, где она отработала уже целый год, а теперь ушла в свой первый заслуженный отпуск. Летний! Долгий, аж до середины августа!
В обычную, ни разу не символическую борозду на вспаханном поле, куда затащил ее муж.
Они только весной сыграли скромную свадьбу, и никакого медового месяца у них, конечно же, не было, зато на лето планировался выезд на море. А дорога к нему лежала через Пашкины родные края, и Людмила сама предложила: давай, мол, пройдемся по местам твоей боевой славы.
Ее собственные детство и юность прошли скучно, грустно: под присмотром строгой бабки, в компании книжек и кота. Друзей у круглой отличницы не было – заучек в школе не любят, и приключений никаких не случалось. Закончила одиннадцать классов с медалью, поступила в пединститут.
А Пашкина детдомовская жизнь, по его словам, состояла из сплошных увлекательных приключений. У Пашки такой характер: ему все интересно, он никогда не унывает и не сдается.
Пашка ее предложение вспомнить бурное прошлое встретил с обычным своим энтузиазмом – и вот они здесь. Где, где – в борозде…
– Людк, а Людк? – Пашка встал над хохочущей женой – руки в боки, интонации – как у вредной тетки из старого кино. – Чего удумала? А ну, вставай!
– Я вам тут не Людк, а Людмила Ивановна! – Она встала, отряхнула джинсы.
– Милк, а Милк!
– Тьфу на тебя, Пашка! Милк – это еще хуже, чем Людк: ты будто зовешь потерявшуюся на альпийских лугах сиреневую корову! – Людмила снова захохотала.
– Так, жена, я не понял, что за несвоевременный ржач? – Пашка сделал строгое лицо, даже пальцем погрозил. – Я тебя на дело взял, а ты тут балаган устраиваешь. Шагай давай, недалеко идти осталось. Тут картошка, ее еще рано копать, а вот там, впереди, – морковочка. Ум-м-м! Молоденькая, сладкая, хрустящая – пальчики оближешь!
– Мы ж не будем ее прямо здесь есть, немытую? Грязные пальчики облизывая? – Людмила заволновалась, но послушно пошла за мужем в кромешную темень.
Набеги на поля со вкусной морковкой, капустой и прочими дарами природы детдомовская банда Пашки всегда совершала под покровом ночи. Они не нарушили традицию.
– Людк, ты что-то капризная очень. У тебя, наверное, недостаток родного чернозема в организме… – начал было Пашка – и осекся.
Присел, потянул вниз Людмилу.
В кромешной тьме со скрипом образовался светящийся прямоугольник, на его фоне нарисовалась фигура с палкой, если не с берданкой.
– Кто тут шляется? А ну, геть отсюда, бисовы души! Стрельну солью – неделю сидеть не сможете! – пригрозил прокуренный хриплый голос.
– Стрельнет? Он может? – испугалась Людмила.
– Не знаю, прежде тут такого грозного сторожа не было, – шепотом ответил Пашка. – Сиди здесь, я сейчас… – и ловко уполз в темноту.
С минуту Людмила сидела на корточках в родном черноземе, обмирая со страху и слушая ругань и кашель хрипатого. Потом проскрипели петли, светящийся прямоугольник сузился в ниточку, стукнул дверной засов – и снова стало темно и тихо.
– На, держи! – В руки ей ткнулся пышный ворох остро пахнущей зелени.
– Паш, это что, цветы? – Людмила растрогалась.
– Ты что, Людк? Стал бы я дарить любимой жене какие-то цветы. Это морковка! – Добычливый муж потряс зеленый ворох, и под ним закачались оранжевые сосульки. – Ты полюбуйся, какая – высший сорт! В магазине такую не купишь.
– Я полюбуюсь! Потом! Когда мы подальше от мужика с ружьем уберемся, – пообещала Людмила.
И не обманула, демонстративно повосхищалась мужниной добычей под первым же фонарем.
Тогда-то и выяснилось, что удачливому Пашке опять неимоверно повезло.
На одной из прекрасных морковок тугим пояском сидело кольцо с красным камнем!
Уже в мотеле, в снятом на ночь номере, кольцо отмыли от грязи, почистили зубной пастой и отполировали губной помадой. Внутри обнаружилась надпись: «Love is Любовь», и там же заводской значок – проба золота.
– Ну ничего себе, Паша! – Людмила только теперь осознала, как им повезло.
– Считай, подарок тебе, Людк! – Пашка радостно хрустнул морковкой.
– Нет, что ты, это же чужое! – Людмила замотала головой. – Представь: какая-то несчастная девушка потеряла помолвочное кольцо, а это же для нее бесценная вещь – подарок любимого! Да я бы… Я бы…
– Ты бы ревела – слезы рекой, – понятливо покивал Пашка. Швырнул в ведро обгрызенную до зелени метелку ботвы, взял следующую морковку – розовую и гладкую, как детский пальчик.
– Паш, а давай его ей вернем? Представляешь, как она рада будет? – обнадежилась Людмила.
– Кто?
– Та девушка, которая потеряла кольцо!
– А эта? Эта девушка будет рада? – Пашка ткнул в нее морковкой.
– Эта девушка будет просто счастлива, – заверила она его. – Давай, Паш? Если это возможно, конечно.
– Для нас нет ничего невозможного! – заверил ее неунывающий муж, расправив плечи. – Только сначала я морковку доем, ладно? Уж очень вкусная.
