Но хотя бы адрес преподавателя Козловой сообщил, признав Лаврова Павла как старого знакомого.
– Помнят меня! – радовался Пашка, руля по улочкам городка в соответствии с полученными от охранника указаниями. – Не забывают!
– Тебя забудешь, как же, – иронично поддакивала Людмила, успевшая заметить, как охранник перекрестился им вслед.
Любовь Антоновна Козлова – Мухоморина жила в небольшом уютном домике с белыми стенами и красной крышей. Справа от крыльца – сирень, слева – жасмин, прямо – дорожка, посыпанная кирпичной крошкой.
– Кто-о там? – выйдя на крыльцо, покричала Любовь Антоновна, привстав на цыпочки и глядя поверх забора.
– Здрасьте, Любовь Антонна, это я, Павел Лавров! – Пашка покивал и даже ножкой шаркнул, хотя уж этого Козлова точно не могла увидеть.
– Свят, свят, свят!
Людмила хихикнула. Верно, помнят Пашеньку, еще как помнят!
– А ты, девочка? – Учительница перевела строгий взгляд на нее.
– Лаврова Людмила.
– Сестра? – удивилась Любовь Антоновна.
– Жена! – важно ответил Пашка.
– Ну молодец, – непонятно, кого из них похвалила учительница и, легко прошагав по дорожке, открыла калитку. – Заходите.
Людмила и Пашка прошли в дом, сели за стол в большой комнате. Из маленькой выглянул дядька в очках, Любовь Антоновна сказала ему:
– Лавров Паша с женой.
– Тот самый? Ну-ну, – сказал дядька и скрылся.
Любовь Антоновна щелкнула кнопкой электрического чайника, не предложила – уведомила:
– К чаю пироги с капустой. Мойте руки.
– Да мы на минуточку, – вякнула было Людмила, но Мухоморина зыркнула на нее так, что гостью будто ветром унесло к умывальнику.
Пироги с капустой хозяйке удались. Пока гости в этом не убедились, к делу перейти не смогли.
– Ну так с чем пожаловали? – спросила наконец Любовь Антоновна.
Дядька в очках снова высунулся из маленькой комнаты – чисто кукушечка из часов.
– Скажите, пожалуйста, вы не теряли золотое кольцо с рубином? – без предисловий выпалила Людмила, которой давно уже хотелось задать этот вопрос.
Хозяйка ахнула, хозяин крякнул, оба переглянулись.
– И с надписью внутри, – веско добавил Пашка.
Они с Людмилой заранее условились: обязательно спросить про надпись. А то вдруг кольцо чужое, не отдавать же его не в те руки.
– Лав из Любовь! – выпалил дядька и вылез наконец в большую комнату целиком.
Пашка выложил на скатерть кольцо. Любовь Антоновна схватила его, рассмотрела и так скривилась, будто заплакать собралась:
– Ох, боженьки… Оно. То самое. Откуда?
Пришлось рассказать историю внезапного обретения кольца.
– Так, значит, я и вправду его потеряла… Ох, Витя. – Хозяйка прикрыла рот ладонью, беспомощно посмотрела на мужа.
– А я говорил. Говорил? Говорил. – Дядька снова ушел. Пошуршал в соседней комнате, вернулся. Положил на стол перед женой две зеленые купюры – двести долларов. Пришлепнул по ним ладонью, буркнул: – Теперь разруливай, – и опять удалился, только на этот раз и дверь за собой закрыл.
– Вить, а не много? – повысив голос, крикнула Любовь Антоновна.
– Как надо. С учетом инфляции и морального ущерба, – донеслось из-за двери.
– Да. Это правильно, – секунду подумав, прошептала хозяйка, и вдруг подхватилась, заметалась, собираясь: натянула кофту, схватила сумку, убежала в сени. Уже оттуда позвала: – Лавровы, вы со мной?
– Куда? – шепотом спросила Пашку Людмила. – Зачем?!
А он только плечами пожал и громко ответил не ей:
– С вами, с вами, конечно же. Подвезем: мы на машине.
Ехали недолго – минут двадцать, по пути успели разобраться, что к чему.
Помолвочного кольца Людмила Антоновна лишилась восемь лет назад. Как подарил ей его Витя, тогда еще жених, так через пару дней и лишилась. И думала, что кольцо украла ее лучшая подруга Вера.
– А кто ж еще? – оправдывалась учительница, теребя в руках зеленые стодолларовые бумажки. – Кроме Верки, в тот день ко мне никто и не заходил. А она как раз забегала, а кольцо я всегда снимала и на трюмо клала, а Верка на него смотрела, как мышь на сыр, только что слюни не пускала. Ей очень Виктор нравился, мы поначалу вместе гуляли, и она все надеялась, что он выберет ее. А он ко мне посватался! И я, когда кольца хватилась, сразу подумала: это Верка его стащила, больше некому! Хотя Виктор говорил: нет, она не могла, Верка хорошая, ты сама его потеряла. А я, конечно, разозлилась: я, значит, дура такая, кольцо сама потеряла, а Верочка у него хорошая?! И… в самом деле дура. – Она засопела, обмахнулась жидким веером из денежных купюр.
– Вы с Верой из-за этого поссорились, да? – участливо спросила Людмила.
– Конечно, поссорились. Я ж ее обвинила… А она молча выслушала, повернулась и ушла. А потом пришла и деньги за кольцо мне на стол положила: вот, мол, тебе компенсация, только замолчи уже. И я замолчала. И с тех пор мы не разговаривали. Даже не здоровались, если случайно где встречались.
– Ничего, сейчас помиритесь, – без тени сомнений и переживаний успокоил ее Пашка. – Двести долларов – отличный стимул к прекращению ссоры.
– Вот дурак, – возмущенно шепнула Людмила и подкатила глаза.
Хоть бы притворился, что сочувствует бедной женщине.
