– Бывает, – пожал я плечами. – У всех своя вера.
– Да какая вера? – возмутилась Агата. – Николай Корниенко ярый агностик. Он просто вечно против чего-то протестует, выходит с плакатами на одиночные пикеты: то за экологию, то против застройки. И, если мне не изменяет память, с Антоновым они уже сталкивались. Теоретически он вполне мог проникнуть в дом и устроить показательную акцию с бельем, это вполне в его духе. А живет он через два дома, через орнитолога Доманова и физика-ядерщика Роговского, так что мог подобраться незамеченным. Может, навестим его?
– Давай, – вздохнул я. – Все равно ведь не успокоишься.
Мы еще не успели подойти к участку Николая Корниенко, как услышали забористую ругань, сопровождаемую вскриками и повизгиванием. Подойдя, мы убедились, что светлая мысль спросить у охраны поселка о прибывших машинах пришла в голову не только нам. Антонов, заподозрив активиста в краже, тоже явился выяснять отношения, но, судя по тому, что мы увидели, Корниенко в помощи не нуждался. В тот момент он гонял Антонова по участку обломанным фанерным транспарантом, на котором красовался фрагмент надписи: «Остановим застройку». Антонов пытался пробиться к калитке, но Корниенко ловко оттеснял его назад и лупил транспарантом по спине и голове, восклицая:
– Я тебе покажу кузькину мать! Я тебе покажу, кто тут вор!
Мы с удовольствием бы понаблюдали за наказанием еще немного, но все могло кончиться плохо, и потому я зычно крикнул:
– А ну прекратить!
Догонялки тут же прекратились. Корниенко бросил транспарант и, уперевшись руками в колени, перевел дух. Антонов подбежал к нам и, ткнув пальцем в соседа, визгливо заорал:
– Арестуйте его! Это он! Он! Посадите его! За кражу! За тяжкие телесные!
– На тяжкие телесные тут не тянет, – возразила Агата. – Он вам даже нос не разбил, и, судя по вашей бодрости, даже сотрясением не пахнет.
Антонов на мгновение задумался, а потом театрально закатил глаза и упал на траву. Мы переглянулись и вздохнули.
– Венцеслав, ну что за шапито? – рассердилась Агата. – Вставайте и объясните, с чего вы обвинили Корниенко в краже?
Антонов, не открывая глаз, поднял руку и ткнул куда-то вверх, сделав пару вращательных движений. Мы задрали голову и почти сразу увидели на ветке старой ели красные трусы. Корниенко проследил за нашим взглядом, нахмурился и потребовал объяснений, а когда получил их, возмутился:
– Вы серьезно? Чтобы я полез воровать чьи-то труселя и потом развешивать на ёлках? Это что за акция такая? Нет, я могу на пикет выйти, даже административку получить, но за правое дело! Понимаете? За правое! Я вот против застройки заповедника, а ваш распрекрасный Антонов, между прочим, ратует за то, чтоб чудный зеленый уголок превратить в царство бетона. Там реликтовые сосны растут, а он хочет построить супермаркет, будто их у нас мало!
– Люди желают жить на природе! – взвизгнул Антонов. – Имеют на это право, а я всего лишь забочусь о своих избирателях!
– Пусть сперва эту природу создадут, а не портят имеющуюся, – отрезал Корниенко. – Посадите деревья, очистите речку, уберите свалки. А не загрязняйте заповедники своими небоскребами.
– Николай, вы чем с утра занимались? – вмешалась Агата.
Корниенко насупился и посмотрел на нее исподлобья.
– Вчера вечером как приехал, так дома и был. Вам алиби надо? Так его у меня нет, жена дома осталась, поругались мы. Я вот сюда приехал, плакаты малевал, особо не выходил. Ну, Сергеевич мог меня видеть, он там все со своим курятником возился, а больше мне свою невиновность подтвердить нечем. Но я ничьи трусы не воровал. У меня и самого кое-что пропадало.
– Что именно? – насторожилась Агата.
Корниенко махнул рукой.
– Да ерунда. В основном фломастеры. Но, может, закатились куда… Хотя куда могла закатиться пачка фломастеров? И ведь, знаете, что любопытно: они у меня по одному, по два пропадали. Я сперва одного хватился, поискал – нету. А как-то утром вообще ни одного не осталось. Я у внучки спросил, она как раз в гостях была, говорит, не брала, но дети, сами понимаете… Взяла и забыла.
– Дети, они такие, – рассеянно ответила Агата. Мы переглянулись, припомнив, что обсуждали возможность совершения кражи подростками. – А кто сейчас в поселке с семьями, не знаете? Кто с детьми приехал?
– Да не знаю, – пожал плечами Корниенко. – Сентябрь же, дети в школах, а кто на выходных бывает, я не в курсе, сам на даче наездами.
– Сергеевич – это вы про Доманова? – спросила Агата, махнув рукой в сторону соседнего дома.
Корниенко кивнул.
– Ага, про Олега Сергеевича.
– Пойду навещу Олега Сергеевича, – сказала Агата и двинулась к калитке.
Мы с Алекс пошли следом.
– Вы что, его даже не арестуете? Он же маньяк! – взвизгнул Антонов.
Мы не удостоили его ответом и ушли.
В доме орнитолога Олега Доманова горел свет. Мы вежливо постучали. Спустя минуту хозяин вышел к нам и, щурясь, попытался разглядеть, кто это пожаловал к нему на ночь глядя. Опознав соседку, Доманов даже обрадовался:
– Агата, дорогая, сколько лет… очень рад. А чего вы так поздно? Случилось что? Да вы проходите, проходите…
