Лейтенант Турко сидел рядом, держал, крутил на ладонях горячую глиняную кружку, от которой валил пар, рассеянно смотрел в окно, казалось бы совсем не чувствуя того, что происходило сейчас с коллегой.
— Мы, Гранне — улыбнулась хозяйка дома детективу, словно читая в его глазах все его мысли — хранители этой земли. Мы присягнули Булле и, как дракон черного Собора приняли это служение Богу, потому что всегда защищали людей от опасностей Ночи, Леса и Зимы. А травы — это мое любимое дело. Как ваше — советник Марк Вертура, история и книги.
Ее глаза сверкнули лиловым грозовым огнем. Детективу показалось, что ее властная рука провела по его лицу мягкими горячими пальцами, по-хозяйски благосклонно коснулась его щеки. Миг и видение снова исчезло. Хозяйка налила полицейским какого-то необычайно терпкого и приятного, отдающего лесными травами, вина из оплетенной лозой, подвешенной в углу под потолком бутылки. Лейтенант выпил, отчего словно очнулся от прострации с кружкой и начал рассказывать что-то, показавшееся Вертуре полной несусветицей. Началась какая-то беспредметная и неясная беседа. Потом они пошли в сад, говорили о травах и каких-то рецептах. Вышли на большой плоский камень на восточной части вершины холма, над крутым, заваленным обломками скалы обрывом. Здесь, упираясь в небо, стоял высокий и толстый, почерневший от нагара железный столб, намертво вбитый в гранит. Камни вокруг него были обожжены ударами молний, а над головами серым покровом бежало холодное и безбрежное дождливое небо. Вертуре стало страшно. Он уже видел такое же небо. Там, на сеансе иллюзионных искусств, под сводами Димсток Тулла, тогда, перед самым пожаром, когда коварный мастер-иллюзионист маркиз Эф показывал зрителям далекие, неведомые, земли. Такой же простирающийся на многие, бесконечные километры черно-серый лес вокруг и такие же пасмурные и низкие облака-волны бегущие над ним…. Или, быть может, тогда они были совсем другими?
Он стоял под дождем под этим печальным северным небом. Ветер трепал его распущенные волосы. Дождь заливал лицо, вечерело. Мелкие капли бесшумно падали на камни. Внизу, под обрывом, темнел непроходимый, заваленный обломками скал и буреломом, серый и унылый, мокрый от дождя, лес. Детектив стоял, держа хозяйку таинственного дома под руку, и смотрел на далекий, неровный горизонт. Лейтенант куда-то исчез и Вертура так и не смог уловить тот момент, как они с ней остались на вершине холма одни.
— Что со мной? Это сон? — одними губами прошептал детектив.
Его спутница обернулась к нему. Ветер подхватил пряди ее светлых волос, что выбились из под ее мягкого платка цвета дубовой коры. Держа ее под руку, под ее тяжелым коричневым плащом, он сжимал ее ладонь, сводя ее пальцы со своими. Она улыбалась, смотрела на детектива. Длинные концы ее темно-зеленого шарфа летели по ветру.
— Нет — отвечал ему в голове тяжелый, но ласковый, как налитые водой, надвигающиеся на город грозовые тучи голос — но ты будешь думать, что тебе это только приснилось.
В столб на холме ослепительно ударила молния и тут же с треском, оглашая округу невероятно мощным гулом, как молот по наковальне, ударил гром. Где-то далеко внизу, под склоном холма отчаянно заржали лошади. Вылетел из седла, упал и ударился об землю лейтенант Турко, заплакали в доме напуганные этим внезапным и резким ударом дети. С силой и напором грянул ливень.
— Да что же это такое! — кричал, выбегая под дождь к лежащему в луже лейтенанту, староста, потащил его в дом, принялся трясти его за лицо, жив ли тот или нет.
— Вы там что, совсем что ли озверели? — закричал он вошедшей следом в дом младшей Гранне. Но та ему не ответила. Жуткий белый и торжествующий оскал промелькнул на ее лице в новой вспышке молнии, когда она стояла в раскрытых дверях на фоне уже черного от внезапно обрушившейся на лес и поселок непогоды неба. Староста вскочил от лейтенанта, сжал зубы и отчаянно перекрестился.
— Позаботься о нем! — ледяным властным и пронзительным голосом приказала Майя Гранне старосте и другим мужчинам, что вернулись в дом из леса, и не по годам властно и холодно повелела — положите его на постель и накормите лошадей!
От ее приказа, казалось бы, затряслись стены, задрожала посуда на столе. Жалобно хлопнула дверь. Снова ударила молния, загремел гром, было сникший после первого удара дождь, припустил с новой силой. В страхе забились под одеяла на кровати в углу комнаты, еще пуще заплакали дети.
— Не бойтесь! — подошла к ним девушка, ловко подвернув подол лейны, встала перед постелью коленями на земляной пол, протянула руку, ласково погладила по мягоньким головкам — это просто гроза. Она пройдет. А меня ждут, мне надо идти.
Она обняла самого маленького, вручила ему мятный пряник, поцеловала его и, весело сверкнув глазами, выбежала из дома под ливень.
