Он безрезультатно пытался вспомнить, глядел в окно, переставлял на столе словно бы только недавно оставленные им тут предметы. Большой кувшин и две необъятных размеров, как для циклопов-гигантов, или разъетых сыновей мясников с рынка, кружки, его трубку и чей-то незнакомый кисет.
За окошком все также зеленело унылое, заросшее лопухами и борщевиком поле. Где-то с краю мясистые стволы подламывались и падали, там работал косарь, рубил траву, видимо за недостатком корма для лошадей. За полем все также стоял черный, с просветами рано пожелтевших берез и осин еловый лес. Моросил мелкий дождь. Где-то внизу, под окнами, стояла бочка, в которую у журчанием стекала вода с крыши. Вертура догадался, именно этот навязчивый звук плещущейся воды, а не бестолковая гостиничная суета за тонкой дверью, стали причиной его пробуждения.
Так, прислушиваясь и приглядываясь, детектив просидел несколько минут, пока не распахнулась дверь. Вошел лейтенант Турко, внимательно присмотрелся к коллеге, не прикрывая за собой двери, так что каждый, кто проходил по коридору, начал с интересом заглядывать к ним, сел на кушетку напортив, закурил.
— Марк — обратился он, словно выбирая, какой вопрос следует задать, чтобы получить верный ответ и, наконец, решился — что мы вечера делали?
— Чего? — изумился детектив — мы вчера ездили в какую-то глушь, какую-то лесную деревню…
— Нет, Марк — осторожно покачал головой, словно пытаясь с похмелья подобрать слова, лейтенант — никуда мы не уехали. Вначале вы стояли и пили в дверях с какими-то проходимцами, потом вы угостили их ювом, они сказали, ну эту Гирту, на фестиваль еще успеем, мы все сели за стол, а потом я не помню. Где вы достали этот кисет?
Вертура и вправду был несколько удивлен тому, что чужой кисет лежал рядом с его трубкой перед ним на столе. Расшитый коричневой и зеленой нитью, с золотистыми тесемками, он был наполнен какой-то ароматной травой. Взяв его в руки и поднеся его к лицу, детектив с изумлением обнаружил, что он ощущает тот неповторимый приятный запах, что можно почувствовать только в еловом бору под дождем при первых ударах грозы. Вертура вдохнул полной грудью и остолбенел. Воспоминания вчерашнего дня ледяным и ослепительным ударом молнии вспыхнули в его голове.
Кажется, от этих ощущений его лицо изменилось так, что лейтенант, что выжидающе сидел напротив него, насторожился.
— Что это? — спросил он и заморгал глазами на кисет — откуда, кто-то забыл?
— Не знаю… — тихо ответил детектив и осторожно прибавил, понимая, что дело нечисто — а разве мы вчера не ездили в какую-то глухомань, видели заброшенный рудник, потом какую-то халупу с лесными мужиками и детьми и эта женщина на горе…
— Какая еще женщина? Какая халупа на горе? — раздраженно бросил ему лейтенант — вы вчера такой спектакль устроили, концерт с виолончелью. Всем тут рассказывали, что вы принц-изгнанник, угощали ювом, пока не кончились деньги, а потом гуляли под ручку с какой-то девкой в капюшоне под дождем, рассказывали ей, какой вы рыцарь принц и агент! Еще раз спрашиваю, что это за такое, что мы вчера пили?
— Стоп — остановил его Вертура и продемонстрировал кисет — мы взрослые люди. Давайте разберемся. Без скандалов недели. А что вчера делали вы?
— Я? — с искренним возмущением изумился лейтенант — наблюдал за всеми вашими похождениями…
— А почему тогда курили и пили мы, а не я один? — изумился детектив.
— Потому что я не помню, отчего я весь мокрый, кто меня вчера бил, как я упал в лужу и валялся в грязи. И я не напивался, а вы….
— Нет, вы напились — покачал головой детектив — мне все ясно. Едем искать барона Визру.
— Куда?
— У вас есть карта.
— Есть, и что? — изумился лейтенант, но махнул рукой, достал карту и, укрепив ее кружками, чтобы не сворачивалась обратно в трубочку, разложил на столе.
— Вот поворот на карантин — безошибочно указал на тонкую пунктирную линию нанесенную на копию геостатического снимка города и его окрестностей детектив — но тут есть просека, которая не помечена. Она ведет к заброшенному руднику и вырубке.
— Марк — с подозрением поднял на него глаза лейтенант — я могу понять, что вы шпион из Мильды… все это понимают, но зачем все это? При чем тут просека? При чем тут вырубка?
— Мы сейчас поедем, и я покажу вам, что вчера мы там были — объяснил детектив — и, кажется, я знаю, где искать этого Визру.
— Марк вы уже совсем…
— Нет. Мы сейчас туда поедем. Нам же все равно по пути. Напишем, что нашли рудник, где без лицензии добывали свинец, а потом с кем-то поссорились и их производство разгромили, так что теперь там втихаря копают местные.
Лейтенант только посмотрел на детектива со все возрастающим недоверием.
